Я наблюдала за этим, закрыв ладонью рот. Около пятидесяти бабочек медленно парили в воздухе. Ужасающая красота.

Томохиро перечеркнул наброски, и они попадали вниз, как черные лепестки вишни, покрывая собой землю. От такого зрелища мои глаза наполнились слезами.

– Не убивай их, - прошептала я. Глаза Томохиро расширились, он на миг взглянул на меня.

– Я не убил их, - сказал он. – Они не живые. Это просто рисунки.

– Но видеть их вот так падающими – ужасно.

– Кэти, - нежно сказал он, и его теплая ладонь обхватила мое плечо. Его голос был спокойным, он смотрел на мои глаза из-за челки. А мне казалось, что в груди мечутся сотни бабочек. – Оставлять их так опасно. Если они улетят отсюда, и кто-то их увидит… - он вздохнул. – Никто не должен знать. Иначе мне конец.

– Тогда хватит рисовать, Юу, - сказала я. – Не оживляй их.

– Они не живые.

– Откуда тебе знать?

– Просто знаю. Когда я на них смотрю, то могу ощущать, словно они летают в моей голове. Так что они – мои мысли, они не живые. Они – часть меня.

Ужасно. Слезы катились по моим щекам, я встала и собралась уйти. Томохиро вскочил на ноги, и блокнот захлопнулся, упав с его колен.

– Кэти, - сказал он, я замерла. – Я не хотел такую… способность, знаешь ли. Но и отказаться от нее я не могу.

Я заглянула в его глаза, которые сейчас казались темнее.

– У меня бывают кошмары, - сказал он. – Звучит глупо, но я не могу от них избавиться. Я просыпаюсь, а на пол капают чернила. Я многого лишен, потому что я – Ками. И я не могу потерять еще что-то. Я не могу потерять…

Он не должен был этого говорить.

Мы стояли так еще минуту, и мне было его жаль.

Он не мог отказаться. Так и было. Но сейчас он не выглядел как подонок, которого ударила Мию.

Он моргнул и покачал головой.

– Зря я это сказал, - отозвался он. – У тебя еще есть выбор. Ты можешь отказаться, но пообещай, что никому не расскажешь.

Две стороны Томохиро не увязывались в моей голове. Он был похож на свои рисунки, когда одна бабочка взлетела, а другая осталась на бумаге, его умоляющий взгляд не очень вязался с его поведением раньше.

Я сузила глаза.

– Потому ты порвал с Мию.

Он молчал.

– Она что-то узнала о тебе?

Он колебался.

– Нет.

– Но собиралась, да?

– …да.

– Ты все это сделал? Ты притворился и обманул? Ты сделал вид, что ты - бессердечный тогда в школе?

– Я не был бессердечным, Кэти.

– Ты был ослом, - сказала я.

– Ои, - голос его был недовольным.

– И ты позволил ей поверить, что ты лишь играл с ней?

Он поежился, отступив и прислонившись к деревянной хижине.

– С Мию все равно не сложилось бы. Слишком много вопросов. Я нарисовал несколько скетчей Шиори, чтобы проверить, шпионит ли кто, а потом забыл блокнот в гэнкане. Я не отрицал ничего, и это сработало.

– Вот ты и сейчас так поступаешь, - сказала я.

– Как?

– Ведешь себя как бессердечный.

– Разве?

– Да.

Он уставился на меня, хитро улыбнувшись.

– Томо, я серьезно. Хватит, - это вырвалось случайно. Я назвала его сокращенным именем, что означало некую близость. Он, конечно, услышал это, его лицо порозовело. – В любом случае, - пробормотала я, - зачем так жестоко с Мию? Это ужасно.