– Юу не знает, да? – сказала я. – Не знает, как далеко ты зашел.

Он не ответил. Оглянувшись на пустой зал, он сжал ладони в кулаки.

– Ишикава.

Его взгляд пронзил меня, и я заметила плохо скрытый страх.

– Уже поздно об этом беспокоиться. Проще для него признать, кто он такой, и помочь мне

Я побледнела.

– О чем ты?

– Не бери в голову, - сказал он, но я поняла, что он имел в виду.

Томохиро был прав, Ишикава подозревал, что он – Ками.

– Просто уйди уже.

– Ладно, - сказала я, но сердце бешено колотилось. Я открыла дверь нашей комнаты, и послышалось оглушительное пение Танаки. Я попыталась взять себя в руки и вырваться из сковавшего меня страха. Я не могла показать Ишикаве, что я что-то знаю. Я не могла не думать о том, как трясогузка падает вниз, внутри все похолодело.

– Пора уже, наверное, уходить, - сказала я Танаке.

– Еще одну, - попросила Юки.

– Послушайте, Ишикава… - но никто меня не слышал за громкой музыкой. Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Ишикава исчез.

Песня закончилась, и после моих просьб мы начали собираться, и я увидела Ишикаву в конце коридора, в его руке был поднос с напитками.

Я надеялась, что его встреча прошла без нанесения ран.

А если нет?

По пути домой мы прошли храм в Мабучи. Врата были закрыты, но фонари мерцали по обе стороны оранжево-зеленой арки.

– О! – сказал Танака. – Надо помолиться о грядущих экзаменах.

– Закрыто, - Юки указала на врата.

– И ты отступишь из-за ворот? Давай! – он направился к каменной стене.

– Меня не втягивай, - хихикала Юки, прижав ладонь к руке.

– Кэти, ты идешь?

– Нет уж.

– Ты можешь помолиться за турнир кендо.

– Я останусь здесь с Юки, - сказала я. Слишком уж неправильно было врываться так в храм, чтобы помолиться.

– Ладно, - сказал Танака. Его друг поднял его, и мы смотрели, как он перемахивает через врата. Он поспешил по дороге, усыпанной гравием, где висел огромный ржавый колокол с толстой веревкой. Танака принялся искать в карманах мелочь, монеты застучали по дну деревянного ящичка.

Он схватился за веревку и принялся раскачивать колокол в стороны, пока он не зазвенел.

Он дважды хлопнул в ладоши и склонил голову, но потом в здании неподалеку зажегся свет, и он тут же устремился к вратам, смеясь и хватаясь за руки друзей, чтобы сбежать. Мы помчались по улице, убегая от сонного жреца.

– Ты слишком громко звонил! – возмутилась Юки, хихикая.

– Зато ками меня услышат! – крикнул в ответ Танака, и я подумала, захотел бы хоть кто-нибудь так привлечь внимание, зная правду, зная, на что они способны. Зная, что случилось с Коджи.

Зная, что могло случиться со мной.

Я все еще не знала, вернусь ли я в Торо Исэки, зная теперь, что рисунки Томохиро оживают на самом деле, что они могут хотеть моей смерти или покусать меня.

А еще, хоть это было и несравнимо, я боялась увидеть его снова, после того как он обнял меня. И хотя я чувствовала, как соперничество превращается в дружбу, раскрываясь, как бутоны сакуры, но с получившимися цветами мириться было не так просто. Мы чувствовали то же самое, но что-то изменилось, и переменилось так, что я не могла думать о нем без мурашек по коже.

Я следила за движениями старшеклассников на последней тренировке кендо перед соревнованием, Томохиро и Ишикава двигались в унисон, повторяя раз за разом ката. И я не понимала, как они могут дружить, если между ними было столько тьмы, да и я не удивилась бы, если Ишикава устроил Томохиро выговор за слабость.

Наверняка, так и было.

Наступила суббота, и, несмотря на все мои возражения, Диана пришла посмотреть соревнование. Она, видимо, подумала, что так поступила бы мама, но была слишком невинна на вид, чтобы играть эту роль. Все же тетя из нее была лучше, чем мама.