Он сидел на траве, блокнот покачивался на колене. Я какое-то время разглядывала его, пока он не заметил мое появление. Он посмотрел на небо, по которому лениво плыли облака. Он ослабил галстук и закатал рукава рубашки до локтей. Верхние пуговицы были расстегнуты, открывая его острые ключицы.

Он словно растворился в звоне колокольчиков, и я не спешила проходить дальше, тоже заслушавшись.

Но тут моего носа достигла пыльца цветов, и я чихнула. Он обернулся, и его глаза расширились, когда он понял, что звук издала я.

– Окаэри, - сказал он, и от этого я почувствовала себя более неловко, чем когда это говорила Диана. Из-за Томохиро по коже побежали мурашки.

– Я немного опоздала, - виновато сказала я.

– Вижу, - сказал он, рассмеявшись. – Смотри, что я рисую для тебя сегодня.

Я прошла вперед и села рядом с ним на траву. Он открыл блокнот, страницу покрывал почти законченный набросок. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– И ты не шутишь.

Он усмехнулся и снял с ручки колпачок. Я положила ладонь на его руку.

– Думаешь, люди этого не заметят?

– В Торо Исэки? – сказал он. Я не сводила взгляд. – Кэти, это последний шанс попытаться. Другого не будет еще, кто знает, как долго. Я хочу попробовать.

– Ты точно с ума сошел, - сказала я. – Она нас растопчет.

Но он принялся ручкой заштриховывать рисунок. Он рисовал глаз, темное озеро чернил на странице. Он заштриховал ухо и гриву, морду, рисуя при этом длинные ровные линии, ручка скребла по бумаге. Рисунок поднял голову и повернул ее, чтобы прогнать муху с холки.

Приглушенный стук, за ним другой, и лошадь выскочила из-за хижины. Она казалась призраком, взгляд был пустым, а гриву покрывали поспешные штрихи Томохиро.

Томохиро рисовал все быстрее, уже его взгляд стал таким же отрешенным, как у лошади. Он добавлял детали, пририсовывал шерсть над копытами, мышцы на ногах.

– Думаю, хватит, - сказала я.

– А? – он дернулся, словно я разбудила его. Я указала на лошадь, нюхающую траву своим темным нарисованным носом.

Он прошептал:

– Я это сделал.

Он поднялся на ноги и нежно опустил блокнот на траву.

– Стой там, - предупредил он. Я послушно сидела, готовая разорвать рисунок, если понадобится. Лошадь подняла голову, когда Томохиро приблизился, и обеспокоено заржала. Томохиро шептал и шагал все ближе. Лошадь ударила копытом по земле и опустила голову.

Я смотрела, как он нежными руками касается морды лошади, и ожидала, что она его укусит. Пальцы вцепились в край рисунка, я ждала, когда раскроются челюсти.

Но лошадь только понюхала его руки и отвернулась к траве. Томохиро повернулся ко мне, его лицо сияло ярче, чем после победы в поединке кендо.

– Иди сюда! – крикнул он. Я вырвала страницу из блокнота и сложила в карман. На всякий случай.

Он помог мне взобраться на спину лошади, та медленно пошла вдоль хижины, а он запрыгнул позади меня. Облачка чернил поднимались в тех местах, куда ступали копыта лошади, и поднимались к ее гриве. Кожа лошади на ощупь была как мятая бумага, но теплая и живая.

Грива медленно развевалась, в ней вихрились чернила. Я осторожно коснулась гривы и запустила пальцы в теплые чернила.

Спирали чернил разбивались о мои пальцы и отлетали облачками.

– Готова? – спросил Томохиро, но ответа не дожидался. Он сжал бока лошади, и та помчалась вперед.

Я едва не упала на ее шею. Вцепившись пальцами в гриву, я уперлась ногами в ее бока.