– Юу, - сказала я.

– Не бойся, - попросил он. – Пожалуйста, - он поймал мою руку. Его пальцы оказались мягче, чем я думала, они нежно обхватили мою ладонь.

Я едва смогла прошептать.

– Я боюсь.

– Знаю. Но я не причиню тебе боль, Кэти. Я не позволю этой силе тебя ранить, - он прижал меня к себе, и я уткнулась лицом в его рубашку, пропитанную запахом благовоний. Его теплая шея и подбородок прижались к моим волосам, а я плечом чувствовала быстрое биение его сердца. Его сильные руки дрожали, обнимая меня, и я понимала, что он тоже боится. – Я буду бороться с этим.

Я хотела прижаться к нему еще сильнее, но в то же время хотелось и отстраниться.

– Бороться?

Он отстранился и покачал головой.

– Я отмечен, Кэти. И в кошмарах я вижу, что впереди – одни страдания. Ты же видела, что та трясогузка атаковала других птиц? В этих рисунках есть что-то опасное, что темнее, чем чернила. Я не знаю, связано ли это с родословной Ками или… это из-за меня самого. Может, на самом деле я злой, и эта тьма пытается прорваться наружу.

– Быть такого не может! – сказала я, но страх сковал грудь.

– Не знаю, почему чернила хотят добраться до тебя. Но я им не позволю.

Сама сила уже пугала до чертиков, но хуже была мысль о том, что Томохиро мог быть кем-то темным…

И о том, что, что бы то ни было, я тоже была целью…

– Чепуха это все, - сказала я.

Уголки его рта приподнялись, но улыбка быстро исчезла.

– Надеюсь, - сказал он.

Он притянул меня ближе, и мы сидели так очень долго, а страницы блокнота шелестели на ветру.

Глава 8:

Когда я добралась домой, почти стемнело. Я подумывала отправить сообщение Диане, пока ехала в автобусе, но она была на встрече с сотрудниками, а потому не заметила бы моего отсутствия.

Я зажгла свет в пустой квартире, впервые желая, чтобы она была здесь и тепло поприветствовала меня. Но дом заполняла только тишина, усугубляя туман в моей голове.

Я поплелась к холодильнику, ноги казались невыносимо тяжелыми. Выпив стакан холодного чая оолонг, я сунула остатки карри в микроволновую печь. Я устроилась за столом и поставила перед собой тарелку с карри, над которым курился пар. Я произнесла в пустоту итадакимас и принялась за еду.

Я все еще видела шрамы на запястье Томохиро, падающую трясогузку, что рухнула на землю с облачком сверкающих чернил.

Я сунула в рот больше риса и курицы, надеясь, что специи придадут мне сил. Не сработало.

Рисунки двигались. Они смотрели на меня.

Более того. Они видели меня.

Томохиро сказал, что они что-то хотели от меня, что рядом со мной он терял контроль. Но у меня не было особых сил. Что им от меня нужно? Это из-за того, что я знала про них? Или потому, что из-за меня они могли подчинить Томохиро, сломить его… а что потом? А если это Томохиро что-то хотел от меня, просто не мог этого понять?

Когда зазвенел кейтай, я с особой радостью схватила его.

– Моши мош, - сказала я, приподнимая голову и помешивая ложкой рис.

– Кэти-чан? Ты в порядке? – звонил Танака. Я выпрямилась, словно он мог меня увидеть.

– Тан-кун, - отозвалась я. – Все хорошо. Устала после тренировки.

– У меня тоже выдался тяжелый денек, - сказал он. – Я как раз иду с дополнительных занятий. Мы собираемся в караоке. Идем с нами!

Я ненавидела свое пение, но не из-за того, что пела плохо, а потому, что у нас с мамой были похожи голоса. Я хотела бы, чтобы она была здесь, погладила меня по волосам и обняла, сказала, что все будет хорошо.

– Я не умею петь, - сказала я. По другую сторону послышались другие голоса, Танака шел по улицам Шизуоки.

– Ты все время так говоришь! – сказал он. – Ты так занята из-за подготовки к турниру кендо, что мы тебя почти не видим. Юки тоже идет.