Я наскоро поел, принял душ, переоделся — и отправился в контору «Комфорт Ltd».

— Опять пришел, — с неудовольствием встретил меня Кайретов. — Зачем? Я утром сеанс общеоздоровительного и успокаивающего гипноза принял, а ты меня хочешь разбалансировать?

— Где Дориан Грей?

— Кто?

— Ну, Сергей он вообще-то.

— Охранник, что ли?

— Какой охранник?

— У нас один Сергей, — охранник.

— Тогда он не Сергей. Ну, тот, который заходил тогда, когда мы с тобой говорили.

— Не помню.

— Господи, ну, тонкий такой, жеманный такой…

— Эдик, что ли?

— Может быть. Он собирался со мной в прятки играть.

— А-а-а… Эдик это. Эдуард Пупыркин.

— Как?

— Эдуард Пупыркин, — с наслаждением повторил Кайретов.

— Красивая фамилия, не правда ли?

— Где он?

— В Германии.

— В какой Германии?

— В обычной, в немецкой Германии.

— Не морочь мне голову, Кайретов, что он там делает?

— Это вопрос! Эдик, понимаешь ли, человек шизоидный, берется сразу за десять дел, везде опаздывает, все забывает. Но если к нему в лапы попадет вдруг большое серьезное дело, если надо подействовать на человека — тут он король! Занесло к нам одного немца, Пупыркин с ним полдня общался — и нате вам! — вместе с немцем поехал реализовывать какой-то совместный проект, причем немец его гениальностью просто очарован. За одну идею тут же отстегнул Пупыркину тридцать тысяч марок. Но Эдик рассчитывает на миллион.

— Не заговаривай мне зубы! Когда он вернется?

— Кто его знает. Может, вообще не вернется. Он уже звонил. Нашел уже себе подружку, какую-то манекенщицу-красавицу, присмотрел уже домик, но не в Германии, а в Швейцарии, хочет пожить там с подружкой. То есть, судя по всему, миллион он-таки получил. Псих. Сам понимаешь, с такой фамилией и таким гонором Пупыркину нужна только красавица, только миллион, только домик на берегу Женевского озера!

— То есть… — Я сел.

— А в чем дело? — спросил Кайретов почти с участием. Видимо, гипноз и в самом деле подействовал на него благотворно. Я молчал. Потом спросил — о другом. Вернее, вопрос мой был утверждением:

— Ты все-таки убил Валеру.

— Кто тебе сказал?

— Убил, сволочь!

— Не выдумывай! Никого я не убивал!

— Скажешь, поджог не по твоему приказу устроили?

— Ты с ума сошел! — в благородном волнении закричал Кайретов. — Дверь была закрыта изнутри — мне следователь лично рассказал, приятель мой, изнутри дверь была закрыта на замок висячий, и канистра с керосином валялась внутри. Самосожжение это!

Я не стал спорить. Самосожжение или убийство — но характерно то, что Кайретов — оправдывается. Совсем недавно он открыто говорил о намерении убить Валеру и меня. А убил бы — не постеснялся бы похвастаться. Но вот — оправдывается, отнекивается. Быстро меняются времена! — если убийца не хвастается уже убийством, значит, в нашем обществе наметился какой-то прогресс! Дай-то Бог. Дай-то Бог! И я простился с Кайретовым почти дружески и пошел домой, размышляя по дороге о перспективах общественного развития.

30 июля 1995 г.

А ведь, пожалуй, мы с Алексиной давным-давно поняли, что созданы друг для друга. Но не поверили этому — особенно она. Потому что так не бывает. Я не стал ждать субботы и пошел к ней. Она не удивилась. Она ничему не удивляется. Я спокойно предложил ей выйти за меня замуж. Очень спокойно, потому что уверен был в ответе. ВЫ ВПОЛНЕ УВЕРЕНЫ В СЕБЕ. Она согласилась. Она очень хотела, чтобы я остался, но — к чему спешка? В тот же день я съездил к Анастасии Жувельской и сказал все, что думаю о ней. Потому что мне давно хотелось ей это сказать. Она молча выслушала, тут кто-то позвонил и она стала болтать по телефону, болтать, жеманиться, хохотать — и словно совсем забыла обо мне. Ложь и лицемерие. Я равнодушно ушел.

2 августа 1995 г.

Я заболел. Этой болезни нет ни в одном медицинском учебнике или справочнике и вообще в истории медицины. Я заболел анкетой. Попался, Крестослов! Началось с того, что, проснувшись, я почувствовал какую-то дурноту. Болела голова — чего со мной никогда по утрам не бывало. Я сел — и вдобавок к этой боли почувствовал головокружение. И тут же услужливо, накрепко вбитые в память, выскочили в уме злорадные диагнозы анкеты:

У ВАС ПОЧТИ ВСЕГДА БОЛИТ ГОЛОВА! НЕРЕДКО У ВАС БЫВАЮТ ГОЛОВОКРУЖЕНИЯ!

Усилием, мысленными уговорами, обращенными к своему организму, я попытался избавиться от навязчивых синдромов. Но стало еще хуже. Добавились странные ощущения, что кто-то невидимый пощипывает меня то там, то тут. (ЧАСТО У ВАС БЫВАЕТ ОЩУЩЕНИЕ ПОЩИПЫВАНИЯ В МЫШЦАХ!)

Я отправился в туалет (ВАС ЧАСТО БЕСПОКОИТ ЖЕЛУДОК! РАЗ В МЕСЯЦ (ИЛИ ЧАЩЕ) У ВАС БЫВАЕТ ПОНОС!), долго был там, мучаясь, потом из последних сил встал под прохладный душ (БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ВРЕМЕНИ ВЫ ЧУВСТВУЕТЕ ОБЩУЮ СЛАБОСТЬ!), но вдруг темя заломило, будто не легкие струи душа, а ледяной град молотил по голове (КОГДА ВЫ ПРИТРАГИВАЕТЕСЬ К ТЕМЕНИ, ТО ЧУВСТВУЕТЕ БОЛЕЗНЕННОСТЬ!). Протирая глаза (ЗА ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ У ВАС УХУДШИЛОСЬ ЗРЕНИЕ!), я поплелся на кухню, жадно пил воду из-под крана (ВЫ ТЕПЕРЬ ЕЖЕДНЕВНО ПЬЕТЕ НАМНОГО БОЛЬШЕ ВОДЫ, ЧЕМ ПРЕЖДЕ!).

Сестра, выходная в этот день, оказалась за моей спиной — что за привычка?! — и тревожно спросила:

— Что это ты, Антоша? Ты вчера не выпил, случайно? — Ее, видите ли, призраки прошлого беспокоят!

— А если бы даже и выпил? Какое твое дело? — закричал я. — Мне почти сорок лет! Ты меня постоянно унижаешь! Мое человеческое достоинство! (ВЫ ОБИДЧИВЕЕ, ЧЕМ БОЛЬШИНСТВО ДРУГИХ ЛЮДЕЙ).

— В конце концов, — закричал я, — мне надоело считаться младшим! Я не младший, я цветущий молодой мужчина, посторонний тебе, а твоя жизнь кончена и ты старуха! Ты……, — разразился я похабными словами — и еще, и еще, и еще, все более входя во вкус. (ИНОГДА НИ С ТОГО, НИ С СЕГО, ВАМ В ГОЛОВУ ПРИХОДЯТ КАКИЕ-НИБУДЬ НЕХОРОШИЕ СЛОВА, ЧАСТО РУГАТЕЛЬСТВА, ОТ КОТОРЫХ ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ИЗБАВИТЬСЯ). Вошла недоумевающая Настя, посмотрела на мать, прислонившуюся к стене в оцепенении, и сказала: