***

Это утро разбудило ярким лучом солнца сквозь окно. Макс сонно пощурился и повернул к Еве голову. Она лежала на его руке, заботливо им обнимаемая, чувствуя себя снова маленькой в папиных объятьях. Уткнувшись носом в его грудь, Ева втянула его запах. Запах, который вот уже несколько недель нёс ей ощущение защищенности и силы.

— Ты как? – он заглянул ей в глаза, в очередной раз проникнув взглядом в самую глубину сознания. Иногда ей казалось, что он видит её насквозь, настолько проницательным был его взгляд.

— Пока живая. Значит всё хорошо.

—Что-то ты совсем бледная, - Макс легонько потёр её щёку большим пальцем, – Сегодня я от тебя ни одного куска не приму. А то вечно отдаёшь мне самые сладкие кусочки помоев.

Ева чуть улыбнулась шутке Макса. Он поднял брови, как будто увидел что-то совсем необыкновенное.

— Что?- спросила она непонимающе.

— Знаешь, сейчас я в первый раз увидел, как ты улыбаешься. Первый раз за 125 дней я вижу человеческую улыбку, - он горько усмехнулся.

Ева взглянула на стену, на которой были нацарапаны неровные палочки – самодельный календарь Макса. Четыре полных столбика и две палочки, начинающие новый месяц.

—Пятый месяц начался, Макс… Ты здесь так давно! Почему же тебя так никто и не ищет?

Макс тяжело вздохнул, нахмурив брови.

— Если я скажу – некому, ты же всё равно не поверишь?

Ева смотрела ошарашено на его лицо, и, судя по его выражению, он действительно не врал.

— Ну неужели у тебя там, на свободе, не осталось ни одного знакомого человека? Такого не бывает.

— Всё очень сложно, Ева, - Макс сел, уперев локти в колени.- Мои родители умерли давно, когда я ещё подростком был…До совершеннолетия меня воспитывала бабушка, которая тоже меня покинула лет десять назад. Я рос слишком самостоятельным, мало в ком нуждался, поэтому друзей выбирал не часто, и, как оказалось, ошибался с выбором.

На этих словах Макс горько усмехнулся.

— Ну а девушка… женщина должна же была у тебя быть?
– робко спросила Ева, не зная, стоит ли ей лезть в его душу слишком глубоко.

Макс помолчал, нахмурясь, с минуту, а потом спросил, заглянув ей в глаза:

— Ты веришь в Бога, Ева? – и, не дождавшись ответа, добавил.- Хочешь, я расскажу тебе одну забавную историю? За неделю до того, как оказался здесь, я вечером вернулся в офис - забыл документы в кабинете. Так вот, подошел к двери, а она не заперта. Открыл, а там меня ждал сюрприз – моя, как ты выразилась, девушка, скачет на моём партнёре по бизнесу, моём лучшем друге, каким я его считал… Бывает и такое…- Макс потёр переносицу, Ева видела, как неловко ему всё это рассказывать и как больно вспоминать.
– Удар ниже пояса. Я ведь считал, что она меня любила, а я её. Я упущу из рассказа ту неделю, думаю тебе не очень интересно слушать, как я напивался и глушил горе. Вечером за день до того, как я оказался здесь, я лежал на кровати, смотрел в потолок, вино уже не брало, только горечь, что на языке, что в душе. И я сказал, прямо вслух: « Бог, если ты есть, зачем ты так поступаешь со мной? Ну что может быть страшнее, чем потерять друга, почти единственного, и любимую девушку одновременно?». Я ругался, Ева. Проклинал Бога. Мне очень стыдно сейчас, но я это делал… Следующим утром я оказался здесь.

Макс посмотрел на неё. Увидев большое удивление в глазах, он добавил:

— Но это ещё не всё. Одной из ночей, когда я находился здесь уже более трёх месяцев, меня охватило такое отчаяние, что просто выть хотелось. И я стал просить прощения у Него, просил простить меня за те слова, которые сказал тогда, просил помочь мне. Ева, я молился до слёз, почти всю ночь, – он на минуту замолчал, - А вечером следующего дня появилась ты! Бог показал мне, что даже в тёмной жизни могут быть светлые моменты. Так что, это я отчасти виноват в том, что ты в плену. Я выпросил тебя у Бога. Прости!- Макс виновато улыбнулся.

3.

***

Маленький мальчик сидел посреди пыльной грунтовой дороги. Палящее многодневное солнце иссушило её до трещин, создавая причудливые узоры на коричневой поверхности.

Мальчик был слишком худ и мал для своих девяти лет. По запылённым щекам стекали слёзы, оставляя на лице грязные дорожки. Ободранные колени саднило от грязи, покрывавшей раны.

— Ну что, нытик, отберёшь его у меня?- стоящий перед ним мальчишка, чуть крупнее и чуть старше, хитро прищурил глаза. В его руках блестел на солнце нож с причудливо украшенной рукояткой.

— Отдай его, пожалуйста, - простонал сквозь слёзы мальчик.

Он понимал, что не может не забрать нож, что ему влетит от отца за то, что он взял его без спроса. Но кинуться в драку он не мог. Он чувствовал настолько сильный страх перед этими мальчишками, что не мог делать ничего, кроме того, как просить и плакать в надежде на их снисхождение. Они были старше, они были сильнее, и в конце концов их было трое, а он один.

Из-за спины раздавались издевающиеся смешки.

— Да оставь ты его, брат. А то он сейчас обоссытся от страха. Он всегда ссытся, когда ему страшно, – все трое дружно загоготали.