Макс сел рядом, прижав затылок к стене. Немного подумав, он сказал.

— Ну, вообще-то у меня есть идея, как исполнить одно из твоих желаний. Я думал об этом и раньше, но одному не удобно это осуществить. Вдвоём мы, возможно, справимся, - он приблизился к ней.- Я, конечно, знаю ответ на этот вопрос, но всё равно спрошу. Ты сегодня очень голодная? Готова пожертвовать едой?

— Ты что задумал? – Ева увидела огоньки в его глазах и её напугала авантюра, задуманная им.

— У нас есть вода, холодная правда. Но ради дела можно потерпеть. Через час примерно у нас будет миска с едой - она больше по объему, чем мятая кружка, в неё достаточно воды набрать можно. Я помогу тебе, я буду лить на тебя воду.

— А причем здесь пожертвования еды?

Макс крепко сжал челюсти, обдумывая что-то неприятное.

— Ты же знаешь, что здесь камеры. Эти подонки постоянно наблюдают за нами. Я не хочу доставлять им удовольствие от просмотра на тебя. Они не смогут лишить нас последних капель достоинства. Еда нужна, чтобы я смог залепить камеры.

Эта идея привела Еву в ужас.

— Ты понимаешь, что они сделают, узнав, что мы «закрылись» от них? Они не простят нам бунта.

— Не бойся! Я возьму всё на себя, - рука Макса нежно опустилась ей на затылок. – Убивать меня они всё равно не станут. Если бы хотели – давно бы сделали. А к кулакам мне не привыкать.

Макс смотрел на Еву, ожидая её согласия, но увидев нерешительность в её глазах, он сказал:

— Не бойся! Считай, что это теперь и моё желание. Знаешь, насолить им лишний раз – самое большое удовольствие! Мне надоело быть хомяком в их клетке. Я – человек! А последствия? Да будь, что будет!

Решимость Макса поборола последние сомнения Евы. В душе она надеялась, что их поступок не вызовет особой ярости, а желание намыться и привести себя в порядок было настолько сильным, что затмевало страх. Да и сам Макс выглядел таким спокойным и беззаботным, будто бы его эта идея совершенно не страшит.

— Ева, только…- Макс вдруг посмотрел на неё серьёзно и настороженно,- Во-первых, вода ледяная. Ты готова?

— Думаю, что справлюсь. А что во-вторых?

— Тебе придётся раздеться, потому что сменной одежды нет, а в мокром ходить я тебе не дам, тебе нужно будет согреться после холодной воды. Ты болела не так давно. Не подумай, что я хочу…

— Всё нормально, Макс! Не объясняй. Я готова.

Он понимающе кивнул.

*** Макс

Вот уже час я сидел и обдумывал план моего неподчинения. Я знал, что наверняка расправа надо мной будет суровой. Лишь бы только они не тронули Еву. А за себя я не боюсь. Я не знаю, сколько нам осталось жить. Но точно знаю, что остатки своей жизни я хочу провести не по их, а по моим правилам.

За стеной стали раздаваться привычные мне звуки: тихий разговор женщин на непонятном мне языке, шум воды, звон посуды. А потом, как всегда, донёсся запах готовящейся пищи. Этот мучительный момент я ненавидел больше всего. Запахи вызывали спазмы в желудке и головокружение. Никогда не мог подумать, что когда-нибудь я буду хотеть есть именно с такой силой. Я сглотнул, а потом пошёл и выпил сразу две кружки воды, чтобы хоть как-то заглушить стоны моего организма. Я знал, что сегодня мы останемся без еды, но идея стоила того. Ева хочет душ - и я сделаю это для неё, перетерпев всё.

Сегодня ожидания были не такими долгими. Скоро я заметил характерное движение сбоку и тонкая женская рука в чёрном быстрым боязливым движением просунула миску между прутьев. Ха! Они нас тоже боятся! Не всё нам дрожать от страха!

Я взял миску, оценив содержимое. Наверно Всевышний одобряет наш план, подумал я, видя, что сегодняшняя еда имеет консистенцию ближе к твердой. Теперь только осталось прилепить это на камеры.

Сделать это было совсем не просто. Камеры были вмонтированы в потолок. Если бы они висели снаружи, я бы давно свернул их. Но они были устроены так, что их трудно было повредить, оставалось лишь замазать.

Я взял кусок размокшего хлеба в руки, подтянулся на одной руке на перекладине и прилепил его на глазок камеры. Хлеб провисел с минуту, а потом оторвался, шлёпнувшись на пол. Я чертыхнулся. Второй кусок я уже выжал между пальцев. Его консистенция была более удачной. Я снова подтянулся. Дотянулся свободной рукой до камеры и прижал хлеб. Я прижимал его, пока мне хватило сил висеть на одной руке. Потом я оторвался и спрыгнул. Минута… Вторая… Третья… Он держится!!! Я испытал настоящий восторг.

Дело осталось за второй камерой. С ней было тяжелее – она висела у входа и была направлена вглубь клетки. Как раз туда, где должна была стоять Ева. Конечно перегородка закрыла бы половину её тела от их глаз. Но основной причиной, по которой я закрывал обзор, было не то, что её могут увидеть обнажённой. В моих планах они вообще не должны были её увидеть. Они не должны знать, что всё это затеялось ради неё. Пусть думают, что я просто захотел им отомстить, навредить, да всё, что угодно. Ева останется не при чём. Я возьму всё на себя.