— Ну что, чистые уже? – крикнул, усмехнувшись, один из пришедших. – Давай, камеры мой! Хватит с них! – он передал шланг второму охраннику и отошёл.

Тот направил воду в потолок и холодные брызги теперь обдавали нас сверху, заливая нашу клетку. Это продолжалось более десяти минут. Я уже не чувствовал заледеневших пальцев, а Ева подо мной содрогалась всем телом. На полу скапливались большие лужи воды, но самое страшное, что я увидел – это наш насквозь промокший матрас.

Когда «мальчики» Хасана ушли, я с трудом поднялся на ноги. Бок чертовски ломило. Пальцы рук не сгибались от холода. Я, дрожа, с трудом поднял на ноги трясущуюся Еву.

— Надо одежду выжать, - процедил я сквозь зубы.

Ева послушно трясущимися руками стянула с себя мою рубашку. Её тело всё было покрыто мурашками. Она выжала её и стала натягивать на себя мокрую холодную ткань.

— Подожди… - я помотал головой, - Ты не согреешься так… Так только хуже. Надо дать ей возможность высохнуть.

Я забрал у неё рубашку. Развесил её, прицепив к решётке на окне. Если нам повезёт, то сегодня будет солнце, и она высохнет быстрее.

Ева смотрела на меня нерешительным взглядом. Я стянул свою майку и брюки, тоже выжал их, повесил на перегородку. Потом подошёл к ней и, обняв, снова присел вместе с ней, накрыв её своим телом.

***

Это были самые страшные дни её здесь пребывания. Так тяжело ещё не было никогда. Половину первого дня и целую ночь пленники не могли согреться, прижимаясь друг к другу голыми мокрыми замёрзшими телами. От холода они даже не в силах были разогнуться. Ева чувствовала всю ночь, как Макс дрожащей рукой пытался растирать ей спину, но это её совсем не грело. Она не чувствовала ног от того, что приходилось сидеть на корточках. Всё тело сковало от неудобного положения и холода. Матрас был насквозь мокрым, а сесть на бетонный пол, покрытый лужами, было бы верхом самоотверженности. Ночью Ева не могла спать, просто мучительно пережидала время. Хотелось кричать и рыдать от холода и бессилия, но слёз уже не осталось. Под утро она почувствовала, что начинает временами проваливаться в небытие. Она не могла это контролировать, её мозг просто отключался. Ева подумала, что наверно именно так и замерзают насмерть люди, оказавшиеся где-нибудь на улице зимой – просто засыпают и всё.

В очередной раз она очнулась от движения Макса. Он неловко встал, чуть сгибаясь на один бок. Подошел к матрасу и приподнял его за угол - вниз потекли тонкие струйки воды. Макс выругался и пнул его. Потом встал, оперевшись ладонями о стену. Он недолго что-то обдумывал, оглянулся и поволок матрас к перегородке. Попытался затащить его на неё, но промокший полностью матрас был достаточно тяжёлым для раненого Макса, чтобы затащить его на метровую высоту.

—Ева, - окликнул он, - мне нужна твоя помощь.

Она поднялась с пола, обнимая себя обеими руками, прикрывая наготу. Макс обернулся, посмотрел на неё несколько секунд, потом бросил матрас и, подойдя к окошку, снял рубашку. Он вернулся к ней и осторожно накинул рубашку на её плечи.

— Она ещё влажная…Но так будет лучше…- тихо сказал он, оправдываясь, и вернулся к матрасу.

Ева надела влажную рубашку, содрогнулась от холода, подошла к Максу. Тело его было покрыто множеством синяков, а левый бок был почти весь сине-фиолетового цвета. Она дотронулась пальцами до кровоподтёка, и Макс вздрогнул и дёрнулся от прикосновения её пальцев.

— Прости…

— Всё нормально, Ева… Помоги мне, я никак один не справляюсь, – он виновато улыбнулся.

Закинутый на перегородку матрас сох пять дней… Пять ночей они спали на полу, дрожа на брошенных одеждах… Пять дней у них не было ни куска во рту...

От голода кружилась и болела голова. Ева видела, что лицо Макса приобрело серый оттенок, а под глазами залегли тёмные тени, щёки его ввалились, обостряя скулы и подбородок, хотя сама она вряд ли выглядела лучше. Он почти не говорил все эти дни, просто сидел на полу, навалившись на один бок. Лишь по ночам всё так же продолжал греть её, прижимаясь своим телом.

Все эти пять дней Ева не переставала проклинать себя за то утро, когда позволила себе пожаловаться Максу, тем самым толкнув его на риск ради неё. И каждый из пяти дней она обещала себе, что больше ни разу не пожалуется ни на что, как бы тяжело ей не было.

Вечером пятого дня, когда она уже не могла сидеть на корточках от ломоты в ногах, Ева, пошатываясь, стала ходить по клетке от стены к стене, разминая суставы. Макс сидел на полу, закрыв глаза. Она знала, что он не спит. Просто от голода, боли и холода у него совсем не осталось сил.

Ева встала, оперевшись лбом между прутьев напротив лестницы, ведущий наверх к двери, за которой был выход. Там была их свобода. Там могло бы быть их счастье.

Когда Ева была маленькой, вместе с друзьями они часто мечтали о том, кем бы хотели стать. Она всегда мечтала стать принцессой… До этого момента. Сейчас она хотела быть Халком, ломающим стены.

Её отвлек от мыслей негромкий звук движений, раздающийся впереди. Ева открыла глаза.

Прямо перед ней стоял …ребёнок! Маленький мальчик возрастом, наверное, чуть больше года. Он держался на ногах ещё не очень уверенно, забавно растопыривая пухлые ручки во время ходьбы.