– Я никогда не лгал тебе, Элис. То есть… раньше лгал, но этого больше не будет.

В ее улыбке проскользнула горечь.

– Мне даже твоей лжи будет недоставать. – Она принялась теребить шов на перчатке – словно хотела ее разорвать. – Генри и Сара… они иногда утешают меня. Твердят, что мне не о чем беспокоиться. Может, пытаются меня приободрить. А может быть, хотят, чтобы я поменьше говорила. Но ты… Ты совсем другой. Всегда старался быть искренним со мной. – Она тихо вздохнула. – Я буду… скучать по тебе.

Что-то словно лопнуло в его груди, и сердце наполнилось печалью. Он солжет, если пообещает ей остаться в Тревине. Он даже не сможет навещать ее время от времени – в «Немисис» нет каникул. В крайнем случае они смогут видеться раза два в году. А Элис заслуживала большего. Так что уж лучше порвать сразу. Но это не означало, что боль не будет нестерпимой.

– Хотел бы я, чтобы все было иначе, – пробормотал он.

Она заставила себя улыбнуться.

– Но должно быть так, как есть.

– Да. – Она снова вздохнула, но самообладания не потеряла. – Эта наша миссия была замечательным приключением.

– Которое еще не закончилось. Может, ситуация ухудшится, прежде чем все повернется к лучшему, – пробормотал Саймон.

Элис с любопытством взглянула на него.

– Мне надо испугаться?

Он слишком уважал ее, чтобы лгать.

– В армии говорят: когда перестаешь бояться, начинаешь умирать.

– Звучит не слишком героически.

– Мы были хорошими и храбрыми солдатами, но знали: если посчитаем, что нас не коснется никакая беда, будем первыми, кому вышибут мозги во время боя.

Элис поморщилась при этих его словах.

– Что ж, значит, бояться можно, да?

– Чуть-чуть. И мне понадобится твоя помощь, когда дойдет до драки. – Он взял ее за руку и добавил: – Рабочим понадобится предводитель.

– Они получат сразу двух. – Она улыбнулась. – Мы с тобой сможем все. Вернее – почти все.

И снова его сердце наполнилось болью. Он восхищался этой женщиной и точно знал: вместе они сумеют выполнить задание. Но, увы, они не властны были над тем, что последует потом.

В Тавистоке они вышли из поезда, чтобы переодеться в обычную одежду, ведь они не могли вернуться в Тревин в тех нарядах, что носили в Плимуте.

Дамский туалет на вокзале Тавистока оказался слишком тесным, поэтому Саймон снял комнату в ближайшей гостинице. Она была куда хуже, чем гостиницы в Эксетере и Плимуте, но им предстояло провести там лишь несколько часов.

Саймон старался не смотреть на постель, когда носильщик вносил их багаж в комнату. Он знал, что если уложит Элис в постель, то долго не сможет уйти. А ведь приближался самый ответственный момент их миссии и нельзя было расслабляться.

– Какая разница, что мы носим? – спросила Элис после ухода носильщика. – Ведь владельцы шахты уже мы…

– Если мы появимся в деревне в таком виде… – Саймон указал на свой шелковый жилет и брюки цвета маренго. – Тогда слишком рано выдадим себя. Нужно подготовить рабочих к тому, что их ожидает, прежде чем делать следующий ход.

Элис оглядела свой дорожный костюм и вздохнула.

– Эта одежда ужасно стискивает тело, но мне все равно жалко, что я больше не смогу ее надеть. Все такое красивое…

Саймон подошел к ней и, стянув перчатку, провел ладонью по ее щеке. Она тотчас прижалась к нему и обняла.

– Ни грубая ткань, ни элегантный муар – ничто не затмит твою красоту, – прошептал Саймон.

Розовые пятна, расцветавшие на ее щеках, очаровали его.

– Сейчас не время для таких слов, – пробормотала она.

– Но это чистейшая правда. Не лесть. – Он заглянул ей в глаза. – Не могу оторвать от тебя взгляда, Элис Карр. И никогда не мог. Ни на секунду.

Она прикусила губу и оглянулась на часы, стоявшие на обшарпанном столе.

– Когда отходит поезд?

– В пять пятнадцать.

– Сейчас три. – Она снова обняла его.

Они молча смотрели друг на друга, и он любовался пятнами солнечного света на ее лице. Увидит ли он когда-нибудь лица, которые напомнят ему об Элис? Может, и увидит. Но все это станет бледной имитацией, а подлинника у него уже никогда не будет.

– У нас два часа пятнадцать минут, – пробормотал Саймон.

– И все это время мы будем одни, – тихо прошептала Элис.

Он промолчал, а она крепко прижалась к нему, увлекая за собой на кровать. Ее юбки зашуршали, когда он устраивался между ее ног. И тотчас же его охватило желание. Ее взгляд был таким же страстным.