Прошла еще минута-другая, и тут вдруг ей почудилось, что она словно разлетелась на миллион сверкающих осколков; и теперь Элис уже не ощущала ничего, кроме наслаждения. В последний раз содрогнувшись, она рухнула на Саймона лицом в его грудь.

– Я сейчас… – прохрипел он.

В следующую секунду Элис почувствовала, что ее подняли с постели. Саймон понес ее к шезлонгу с такой легкостью, словно она весила не больше, чем обрывок кружева. Но она не чувствовала себя нежной как кружево. Она чувствовала себя всемогущей.

Саймон повернул ее лицом к шезлонгу и заставил схватиться за его спинку, так что попка Элис выпятилась.

– А теперь ты не отпускай спинку, – сказал он.

– Иначе – что? – спросила она со смехом.

Вместо ответа он отвесил ей шлепок по ягодицам, и Элис застонала. Этот шлепок доставил ей столько наслаждения! Но она хотела большего, хотела, чтобы Саймон взял ее так, как пожелает. Поэтому она крепко держалась за спинку шезлонга.

– Хотел этого, – прохрипел он. – Хотел так долго… Прислонить тебя к стене в машинном зале или в деревне – и взять тебя. Сделать своей.

Она не думала, что женщина, которую перегнули через шезлонг, чтобы взять сзади, способна покраснеть, но покраснела.

– Будь по-твоему.

Он, казалось, намеревался полностью воспользоваться шансом. Вошел в нее и задвигал бедрами. Задвигал резко и яростно. А она стала подаваться навстречу ему, издавая громкие стоны, которые означали «да», «больше», «сильнее». В какой-то момент Элис оглянулась, желая увидеть его. Его тело в движении было прекрасным. Особенно потому, что он любил ее. Глаза его были закрыты, а губы приоткрыты. И никогда еще он не был так великолепен.

Внезапно он зарычал и вышел из нее. И тотчас же горячие струйки брызнули на ее ягодицы и на спину. Это было невероятно, но она желала, чтобы он хотя бы раз излился в нее. Увы, желанию этому не суждено было исполниться. Иначе… возможны последствия.

Они очень долго оставались в таком положении. И Саймон по-прежнему держал ее за бедра. Наконец он шевельнулся и, отыскав мочалку, вытер ее и себя.

Медленно, спотыкаясь как пьяные, они вернулись в постель. И он тут же обнял ее и поцеловал. Поцеловал один раз, но так сладко…

– О, Саймон… – выдохнула она, произнося его имя с нежностью и тоской. Ведь она понимала, что скоро им придется расстаться. Слишком скоро.

– Я знаю, любимая, знаю…

«Любимая? – подумала она, отплывая ко сну. – Да, любимая».

Поездка к владельцам шахты выявила, что в мире ничего не изменилось. Мужчины и женщины, как обычно, шли на работу или с работы, небо было водянисто-серым, где-то на корабле били склянки, неподалеку лаял пес, и какой-то мужчина громко жаловался на беспечного кучера. То есть очередной обычный день.

Но как могли люди выглядеть и действовать так же, как всегда, если для него, Саймона, все стало другим? Ведь теперь все его мысли занимала женщина, ставшая его Северной звездой и сейчас сидевшая напротив него в экипаже…

Однако следовало сосредоточиться. Поэтому он снова стал перебирать в памяти все необходимые шаги. Представить документы владельцам и подписать бумаги на передачу права собственности… Затем – появление Джека… Да-да, надо все предусмотреть, все возможные трудности, все детали.

Но раз за разом перед глазами вновь возникали сцены прошедшей ночи.

«Элис, Элис, Элис!..» – мысленно восклицал он. И украдкой поглядывал на нее.

Сейчас на ней был строгий дорожный ансамбль. Руки же лежали на коленях, а взгляд пробегал по мелькавшим мимо улицам. Потом вдруг остановился на нем, и она попыталась улыбнуться.

И тотчас же… Черт побери, в его сердце вновь вонзились ножи. Она по-прежнему храбрилась.

Он хотел что-нибудь сказать ей – все, что угодно. Хотел приободрить ее, дать знать, что последняя ночь стала осуществлением его мечты, однако… Они оба знали, что мечты умирают при свете дня, поэтому молчали, слегка раскачиваясь в такт движениям экипажа, пока он не остановился у конторы.

Они поднялись по ступенькам, но прежде, чем Саймон положил руку на ручку двери, уже знакомый ему клерк открыл дверь.

– Добро пожаловать, мистер Шейл.

Линфорд взглянул на Элис, ожидая, что ее представят, но у Саймона не хватило терпения соблюдать все ритуалы. Он отдал клерку плащ и шляпу.

– Где остальные?

– У мистера Тафтона, – ответил клерк. – Я провожу вас.

Элис не произнесла ни слова, когда они шли по коридору. Но она с любопытством оглядывала обстановку – вне всякого сомнения, подсчитывала, что здесь сколько стоит, и прикидывала, что можно купить на эти деньги для рабочих «Уилл-Просперити». Однако она выглядела спокойной и безразличной – как и подобало светской женщине в подобной конторе, где ее заставляли заниматься столь неинтересными делами, как зарабатывание денег.