Но Элис не шевелилась. И не отпрянула даже в тот момент, когда его ладони легли на ее затылок. Она чуть приподнялась, потянувшись к нему, и его губы тотчас же прижались к ее губам. Они замерли на несколько мгновений, а потом губы обоих приоткрылись и тотчас слились в поцелуе. Поцелуй его нельзя было назвать неуверенным, но Элис видела, что он сдерживал себя. Почему?

Она чувствовала, что ей хотелось большего, и в то же время понимала, что лучше бы похоронить свои желания под гранитной глыбой.

А рассвет подбирался все ближе, и времени у них оставалось все меньше, поэтому… Собравшись с духом, Элис коснулась его языка своим. И в тот же миг он глухо застонал и крепко прижал ее к себе. Его губы стали более требовательными, и она, отвечая ему с таким же пылом, все крепче прижималась к его мощной груди.

Элис и раньше целовалась, но все эти поцелуи были не больше чем робкие нерешительные ласки. Возможно, и они доставляли ей какое-то удовольствие, но не было ничего подобного тому, что происходило сейчас. Саймон целовал ее так, что все тело Элис словно пронзали молнии, и уж теперь-то она точно знала, что хотела большего.

«Черт возьми, он опасен», – промелькнуло у нее в голове. И в тот же миг, словно прочитав ее мысли, Саймон оторвался от ее губ и отступил на шаг. Тяжело дыша, провел ладонью по волосам. Но не отвернулся.

Несколько мгновений они в упор смотрели друг на друга. Потом она медленно опустила руки и моргнула – словно просыпаясь. Голова была тяжелой и ватной – как будто она действительно спала всего несколько минут назад. Но нет, сна не было ни в одном глазу – ощущения, обуревавшие ее, кричали и вопили.

– Мы не… – прохрипел он и громко откашлялся. – Думаю, что такие отношения не способствуют выполнению моей миссии.

– Это официальные правила в «Немисис»?

– Никаких официальных правил. Но мы все знаем, что это мешает работе, – пояснил он, по-прежнему тяжело дыша. – Следующий шаг не может случиться без вашей помощи. Но его нужно тщательно спланировать.

– Целовать меня чуть ли не до потери сознания – это вряд ли спланировано.

Он шумно выдохнул.

– Ты заставила меня потерять голову, Элис. Я не могу допустить, чтобы это снова случилось.

Она чувствовала себя польщенной, так как его слова явно были искренними. И это его признание снова и снова наполняло ее жаром… и каким-то странным чувством невесомости.

Но он был прав. Им необходимо делать свое дело – то, что она давно уже хотела сделать. И она не собиралась все испортить из-за ярко-голубых глаз, острого ума и страстных поцелуев. Кроме того… Она ведь по-прежнему не знала его. Не знала по-настоящему. Очень легко сделаться беспечной рядом с ним, а ей нужно защищать себя – себя, свою семью и деревню. Но она не сможет делать это, если будет страдать по Саймону в надежде на еще один поцелуй. Или нечто большее…

– Договорились, – кивнула она. – Больше ничего подобного.

– Да, ничего подобного, – повторил Саймон, и в его голосе звучало сожаление.

Потуже стянув шаль на плечах, она пробормотала:

– Что ж, пора прощаться. Скоро проснется вся деревня.

– А для нас никакого сна сегодня. И целый день работы…

Она невольно улыбнулась:

– Я не сожалею. Нисколько. Не могу вспомнить, когда у меня была ночь лучше этой.

Саймон с усмешкой вскинул брови.

– Следить за мной, вломиться в дом хозяев, чтобы украсть масло, а потом распространить новости по деревне? Это твоя лучшая ночь?

Элис пожала плечами:

– Жизнь в Тревине очень и очень спокойная. – Она тут же стала серьезной. – Я не глупа, Саймон, но… Сегодняшняя ночь изменила мою жизнь. – Не выдержав, она вдруг добавила: – А поцелуй был чем-то вроде награды. – Награды, которой она больше не получит по очень веским причинам.

Саймон глухо застонал и, развернувшись, направился к дому холостяков. Через несколько шагов остановился и, обернувшись, сказал:

– Зацеловал тебя до потери сознания, так?

Она широко улыбнулась:

– Именно так. А теперь иди. Уже почти рассвет.

Он кивнул и снова зашагал по дорожке. Элис едва удержалась, чтобы не проводить его взглядом. Она тут же напомнила себе, что должна держаться от него подальше. И поспешила войти в дом, причем вошла очень вовремя. Она едва переоделась в рабочую одежду, когда на лестнице послышались шаги – Сара тяжело сползала по ступенькам, держась одной рукой за перила и прижимая другую к пояснице.

– Уже встала? – спросила она, подходя к плите, чтобы приготовить завтрак. – А ведь когда-то тебя приходилось трясти, чтобы поднять с постели.