– Что сейчас? – Ее глаза блестели. Не от страха и не от гнева – от возбуждения. Она наслаждалась происходящим.

– А теперь мы закончим игру, которую американцы называют «подменой», – ответил ей спутник.

Час был поздний, но Элис знала, что констебли по-прежнему патрулировали деревню. Поэтому они с предельной осторожностью пробрались в лавку компании. Когда Саймон открывал отмычкой заднюю дверь, Элис наблюдала за ним с изумлением – за одну ночь он менялся столько раз, что голова шла кругом: механик, джентльмен, агент из «Немисис». А теперь еще – и ловкий взломщик. Кто же он на самом деле?

Саймон продолжал открывать свои тайны – как будто медленно разворачивал географическую карту. Она думала, что знает всю «географию», но тут вдруг открывался еще один островок, а потом – еще и еще…

И снова вспыхнул гнев: все это время он лгал ей!

Но у него были причины…. И зря она ведет себя как капризный ребенок.

В лавке было темно, но Элис знала это место как свою ладонь. Она вошла следом за Саймоном в кладовую – совсем маленькую и не такую холодную, как изолированное помещение в доме управляющих. Здесь стоял запах гнили. Мясо, висевшее на крючках, стало серым, а бутылки были наполнены пенившейся жидкостью, называвшейся здесь молоком. Не то, что непрозрачные белоснежные бутылки молока в доме. Элис сразу заметила пустое место на прилавке, где раньше лежало масло, и они с Саймоном быстро разгрузили пачки завернутого в бумагу свежего масла. Иногда он бросал на нее тревожные взгляды.

– В чем дело? – тихо прошептала она.

Он покачал головой:

– Это подождет.

Элис внезапно усмехнулась. Каждое воскресенье она ходила в церковь и считала себя честным человеком. И все же она солгала бы, если бы сказала, что в ограблении лавки и дома управляющих не было ничего забавного.

Вообще-то она ничего не украла, поскольку они положили масло на место. Но все же их поступок вряд ли мог считаться честным. Хотя… Ведь цели-то у них были самые добрые, не так ли?

Через несколько минут, когда Саймон подхватил с пола пустой мешок, Элис прошептала:

– Нужно рассказать им.

Он нахмурился.

– Рассказать, что мы украли у них масло?

– Не управляющим. Женщинам в деревне. Они больше недели обходились без свежего масла. Нужно, чтобы они узнали, что оно есть.

Саймон с сомнением покачал головой.

– Новый механик ходит по домам среди ночи? Да меня тут же отправят к констеблям.

– Поэтому я иду с тобой, – улыбнулась Элис.

Понимая, что не смогут посетить каждый дом в деревне, они все же пошли, стараясь избегать встреч с констеблями. Шли тихо и осторожно, стараясь держаться в тени. При этом Элис невольно улыбалась. Поразительно, как быстро она все усвоила – всего за одну ночь. И теперь она держалась в темноте так же свободно, как и при свете.

Истории о «Немисис» проникали в деревню. Некоторые парни, удравшие из дома без единого пенни, шли до Лондона пешком или ехали в поезде тайком – только бы попасть туда. Оказавшись в столице, они спали на улицах, устраивались копать канавы и соглашались на любую работу. Некоторые писали домой, рассказывая о своих приключениях и слухах о «Немисис», которую описывали как благотворительную организацию, чем-то похожую на «Армию спасения». Но в других письмах рассказывалось совершенно иное: мол, «Немисис» – банда опасных преступников, патрулирующих улицы с ножами и кастетами и пользующихся любым поводом, чтобы затеять драку.

Но теперь-то Элис немного разобралась в сути «Немисис». Ее агенты воровали, хитрили, изворачивались, лгали, но добивались того, чего хотели, – справедливости и правосудия. Глядя на Саймона – воплощение мужественности, – она не сомневалась: люди из «Немисис» могли при необходимости вступить в любое сражение, так что… А что, если сегодняшняя ночь закончится дракой?

Элис поскреблась в очередную дверь: громкий стук прозвучал бы среди ночи как удары тарана. За дверью послышались шаги и шорох – очевидно, хозяева надевали халаты.

А Саймон тем временем следил за улицей – напряженный, готовый к любой неприятности. И почему-то именно сейчас казался Элис настоящим, казался воплощением силы и энергии.

Но тут он вдруг подмигнул ей, и… Будь он проклят, он так чертовски красив, что она ощутила прилив жара. Ох, самое опасное в нем – его обаяние, и ее тянуло к нему неудержимо.

Наконец дверь открылась и на пороге появились Лестер и Джоанн Уиллис. Джоанн сжимала концы шали на худых плечах, а волосатые ноги ее мужа выглядывали из-под длинной ночной сорочки. За их спинами толпились дети разного возраста, которым не терпелось посмотреть на ночных гостей. У Джоанн вид был встревоженный, а Лестер смотрел на визитеров с подозрением, особенно – на Саймона.

– Что-то случилось на шахте? – прошептала Джоанн. – Наводнение? Обвал?

– Все в порядке, Джоанн, – ответила Элис. – Но ты должна завтра пойти в лавку и купить масло.

Супруги в недоумении переглянулись.

– Но масло испорчено… – пробормотала Джоанн.

– Теперь уже нет, – вмешался Саймон, снова заговоривший «по-шеффилдски». У Элис же опять голова пошла кругом. Сколько еще у него образов? Сколько обличий? Как он может так перевоплощаться? Она бы наверняка не сумела.

– Управляющие и нечистый на руку ублюдок Хартли наконец-то образумились? – спросил Лестер. – Избавились от этой гадости?