— Нет, постойте! — умоляюще вскричал Бижу. — Я неправильно выразился! Хотел сказать другое!

Эвар остановился: было очевидно, что он нужен господину Бижу позарез.

— Выражайтесь правильно, сударь, и всё будет замечательно.

Бижу нервно облизнул губы:

— Господин Ларм, мне поручено сообщить вам, что в случае вашего вхождения в наш предвыборный список, наша партия внесёт в свою предвыборную программу пункт об освобождении пленных англов!

— Этого недостаточно, сударь. Нужно вообще прекратить захват и удержание мирных граждан, даже если их страна воюет с нами.

— Хорошо, — кивнул Бижу неуверенно. — Это можно внести в нашу программу. Тогда я смогу рассчитывать на ваше согласие?

Эвар вопросительно посмотрел на жену. Мадлен легонько кивнула.

— Хорошо, сударь. Позвольте узнать: на какое место в предвыборном списке вы предполагаете ввести меня?

— На пятое.

— Извините, это несерьёзно. В случае победы оппозиционного блока, вашей партии достанется три-четыре министерских портфеля. Я что — буду рядовым членом парламента? Простите, не привлекает.

— О, господин Ларм, вы правы, — торопливо ответил Бижу. — Я постараюсь убедить наше руководство, чтобы вам предоставили по крайней мере третье место! Кроме того, в программу нашего блока будет внесён пункт, согласно которому вы снова станете руководителем Службы Безопасности!

Эвар ненадолго задумался. Посмотрел вопросительно на жену: Мадлен улыбалась, всем своим видом демонстрируя поддержку мужу.

— Хорошо, сударь. Только прошу вас передать своему руководству, что если хоть один пункт из того, о чём вы мне сейчас сказали, окажется нарушен, я прекращу участие в ваших партийных делах!

— Да-да, конечно! — торопливо заверил его Бижу. — Не сомневайтесь, господин Ларм! Всё будет соблюдено неукоснительно!

Он облегчённо вздохнул, радостно заулыбался, поклонился Мадлен и направился к выходу.

— Недолго продлилась твоя отставка! — подмигнула Мадлен. Эвар виновато улыбнулся:

— Ты права, я непоследователен. Но очень хочется, чтобы несчастные люди поскорее вернулись домой.

— Я тебя отлично понимаю! — горячо заговорила женщина. — Ради этого можно потерпеть всякие дворцовые интриги!

— Однако сегодня, по крайней мере, я твой!

— Да, и я так рада этому… — застенчиво улыбнулась Мадлен. В тот же миг, словно наперекор им обоим, послышалось:

— Господин Ларм! Можно с вами поговорить наедине?

Эвар обернулся: на этот раз к нему обращалась элегантная дама лет сорока. 'Если не ошибаюсь, она из руководства партии 'зелёных'!' — отметил про себя Эвар, а вслух произнёс:

— Простите, сударыня, ваш вопрос случайно не связан с политикой?

— Связан! — лукаво улыбнулась дама.

— В таком случае, боюсь, что не смогу быть вам полезен: только что я пообещал баллотироваться от Трудовой партии!

— Как это? Почему? — растерялась дама.

— Выходит, они немного опередили вас.

— Но если мы предложим вам более выгодные условия? — умоляюще произнесла дама.

— Сожалею, я не нарушаю свои обещания ради выгоды. А можно мне спросить? Это не вы ли передали вчера диск с компрометирующими файлами госпоже Изабель Ронсар?

— Не понимаю, о чём вы говорите, — покраснела дама и быстро удалилась.

— Надеюсь, это была последняя моя политическая встреча на сегодня? — вздохнул Эвар. — Даже здесь нельзя побыть без политики…

— А по-моему, как раз в зоопарке ей самое место! — заявила Мадлен, и супруги Ларм весело рассмеялись.

Был уже вечер, когда семья Ларм, усталая, но довольная проведенным вместе днём, направилась домой. У входа в правительственный городок их остановил охранник:

— Мой генерал! Я очень сожалею, но с первого числа следующего месяца ваши пропуска недействительны!

— Что? — удивился Эвар. — А как же мы будем возвращаться к себе домой?

— Мой генерал, я очень сожалею, но у меня приказ…

— Ах, вот как! — раздражённо произнёс Эвар. — Что же, я сам виноват, должен был это предвидеть. Ладно, найдём выход.

Они направились к своему дому.

— Миленький, мне кажется, ничего плохого, если на днях мы вернёмся домой на Марселию, как ты считаешь? — просительно сказала Мадлен. Эвар неопределённо кивнул:

— Согласен, баллотироваться я могу и оттуда. Единственное неприятно — частые переезды.