— Послушайте, я не понимаю, что здесь происходит! Нас захватили пираты! Они продали нас англам! Над нами издевались, били, унижали, кормили объедками, обращались хуже, чем со скотом! Наша страна пришла к нам на помощь, освободила нас, а теперь вы, господа журналисты, доказываете, что это неправильно? Может, вы нас вернёте в рабство к англам, чтоб только не было войны?

Эвар узнал Сесиль Гарнье. Девушка была возмущена до глубины души, её голос гневно дрожал, глаза блестели, искрясь слезами в обильных лучах люстр. Президент обернулся к Эвару и молча показал под столом поднятый большой палец — видимо, это означало восхищение эмоциональной речью Сесиль.

— Простите, мадмуазель! — возразил журналист, сбитый с толку. — Надеюсь, вы не хотите, чтобы из-за вас началась война?

Воцарилась непродолжительная, но напряжённая пауза.

— Хочу! — неожиданно громко выкрикнула Сесиль. — Хочу, чтобы из-за каждого человека, которому угрожают пираты и рабовладельцы, произошла война! Может быть, тогда, наконец, исчезнут и пираты, и рабовладельцы!

В зале грохнули аплодисменты. Когда они смолкли, журналист патетически воскликнул:

— Вы призываете к насилию, кровопролитию, миллионам жертв!

— А вы предпочитаете, чтобы меня тихо избивали и насиловали скучающие подонки в прокуренном английском кабаке?

— Я этого не говорил!

— А вы скажите! Чего вы добиваетесь — безнаказанности для бандитов и убийц?

— Я хочу мира для всех нас!

— Лжёте! Вы добиваетесь, чтобы мир был для мерзавцев, которые будут издеваться над нами!

— Что поделать, мадмуазель, мир требует жертв!

— А можно мне задать вопрос господину из газеты? — неожиданно подняла руку Мадлен. Распорядитель кивнул, улыбаясь, и молодая женщина приподнялась с места, ища взглядом своего оппонента:

— Скажите, сударь, если похитят вас, ваших близких, вы тоже будете возражать против того, чтобы для вашего освобождения была предпринята подобная операция? Или тогда пусть случится война?

Снова загремели аплодисменты. Не дожидаясь, пока они завершатся, журналист сел на место, недовольно покачивая головой. Президент сиял, не скрывая своего удовольствия, маршал о чём-то тихо переговаривался с премьер-министром. Когда зал притих, Эвар произнёс деловито:

— Что же, господа! Это хорошая идея: давайте составим списки тех, кто хочет, чтобы пираты и террористы могли беспрепятственно похитить, продать в рабство или убить его во имя мира во Вселенной! Желающих прошу записаться у нашего распорядителя!

— Юдит! Я совсем запуталась! Скажи мне — может, я неправа?

— Не волнуйся, Мадлен. На каждый разумный вопрос существует ответ. Что бы ты хотела знать?

— Сегодня мы с мужем были на встрече с освобождёнными заложниками и журналистами…

— Да, Мадлен, я знаю. Ты хочешь спросить — кто прав в вашем споре? Следует ли принести в жертву одного человека, чтобы сберечь многих? Или жизнь и свобода одного человека стоит войны?

— Да, Юдит, именно это. Ответь, пожалуйста!

— Это очень древний спор, Мадлен. В забытые времена на Земле совершались человеческие жертвоприношения. Убивали лучших, в надежде, что это позволит прочим спастись от засухи, мора, войны. Иногда это действительно помогало. А иногда происходило наоборот.

— То есть правильного ответа нет?

— Есть, Мадлен, только не надо спешить с ним. Правильно ли убивать одного ради многих? Нет, потому что каждый из этих многих тоже может оказаться однажды жертвой. Следует ли жертвовать многими ради одного? Как ты догадываешься — и на этот вопрос ответ отрицательный.

— То есть жертвовать кем бы то ни было вообще неправильно?

— Именно так, Мадлен.

— Но тогда получается, что мой муж не должен был посылать солдат, чтобы спасти заложников?

— Это не так, Мадлен. Ведь солдаты — не жертвы. Они имеют возможность защитить себя. Заложники — нет.

— Понимаю… Послать солдат следовало, чтобы предотвратить жертвоприношение заложников… и эта операция не была жертвоприношением?..

— Совершенно верно, Мадлен.

— Но теперь не может случиться война нашей страны с Англией?

— Война может случиться всегда. Но никогда причиной войны не было спасение жертвы. И сегодня это верно, как и прежде.

В недавно созданном отделе Аналитической Группы Службы Безопасности царила атмосфера деловитости и спора. Ничего удивительного поэтому, что лишь немногие из сотрудников сразу заметили появление двух командиров — Жерара Ларм и Максена, который на днях получил должность заместителя начальника Службы Безопасности по научно-аналитическим вопросам. Да и сами визитёры старались поменьше обращать на себя внимание подчинённых. Они тихо зашли в один из кабинетов, где жарко спорили между собой, не стесняясь в выражениях, пять человек. Очень быстро выяснилось, что так они обсуждают новую тактику проведения терактов, которую сами же придумали. Вернее, придумали её двое 'террористов', а трое 'контрразведчиков' пытались доказать, что эта новая тактика провальна и её легко опровергнуть обычными мероприятиями по охране объектов. Прошло минуты две, прежде чем 'террористы' и 'контрразведчики' заметили высокое начальство, прекратили спор и растерянно уставились на командование, прикидывая, что им может быть за недисциплинированное поведение на рабочих местах. Однако Эвар только улыбнулся: