– Что тут у вас случилось?
– спросил он.

– Кравчук ногу сломал, - спокойно заявил Кислицын - младший.

– Вот невезуха!
– Ухтырцев теперь и сам увидел неестественное положение Кравчуковской голени.

– Пойду санинструктора позову. У него шина должна быть. Заодно кого-нибудь носилками озадачу, - Андрей, хрустнув коленями, поднялся и потопал на поиски рядового Прудина - внештатного санинструктора второй группы. А Ухтырцев упер руки в боки и, не проявляя ни малейшего сострадания, принялся ругать травмировавшегося разведчика.

– Ты, скотина, нашел тоже время! Что, аккуратнее идти не мог? Хорошо хоть тащить тебя недалеко. Ещё и промедол на тебя тратить, - на этой фразе группник сообразил, что бойцу и впрямь неплохо бы сделать укол обезболивающего.

– Не пищи, сейчас легче станет!
– пообещал он Кравчуку, доставая из оранжевой коробочки пластмассовый тюбик промедола.

Когда, наконец, с медицинской сумкой в руках появился рядовой Прудин, промедол уже начал действовать.

Повязку наложили быстро. К этому времени подошли с самодельными носилками озадаченные их изготовлением Талин и Непоседов.

– Взвалили!
– скомандовал группник и, глядя на пыхтящих бойцов, выдохнул: - Хорошо хоть с запасом времени шли. А то бы колонне ждать нас пришлось. Эй, Хлапотников, - Ухтырцев окликнул бродившего неподалеку радиста, - запроси: "Вектор" к месту эвакуации через сколько подъедет?

– Сейчас, товарищ лейтенант, - бодро отозвался радист - близость отдыха давала силы. А Ухтырцев присел на бочину крутого ската и довольно громко скомандовал.

– Пять минут перекур, - и усмехнувшись, - но без курева.

А через пять минут появился обескураженный Хлапотников.

– Товарищ старший лейтенант! Не отвечает никто. Связи нет. Сигнал не проходит.

– Низина, - без всяких эмоций отозвался командир, будто и ожидал нечто подобное.
– Хорошо, собирай шарманку, и двигаем. И скажи Кислицыну, чтобы себе в тройку Бутырина взял. Понял? Нечего головняку в неполном составе идти. Дуй!

Хлапотников кивнул и "дунул" выполнять отданные указания. А группник повернулся к бойцам с носилками:

– Идете в конце строя перед тылом. Мамину скажете: меняетесь с его тройкой.

– Я так и знал, дерьмо собачье!
– в сердцах выругался Непоседов.

– Да ну, нахрен!
– поддержал его Талин.

– Не ныть, Лёвка, не ныть, Бовка!
– Ухтырцев назвал бойцов по именам. Лёвка - это Леонид, а Бовка и вовсе Бонивур. Леонид - имя младшего сержанта Непоседова, а Бонивур - это кликуха рядового Талина, по паспорту он вообще-то Борис, а вот прилипла.
– Без вас не уедем, дотащите.

– Кисляк, сволочь! "Вам только носилки сделать, только носилки сделать"...
– скривил рожу Талин, - тварь рыжая!

– Э нет, ты не прав, это вы его благодарите, - группник кивнул на беспомощно взиравшего на них Кравчука, - можете даже попиночить слегка. А Кислицын молодец, проявил смекалку и находчивость. Да вы на него пургу не гоните, я бы и сам, как минимум, одного из вас сюда назначил. Не пулемётчиков же со старшими троек на носилки ставить. Или того же Шматько, - Ухтырцев упомянул худющего как жердь автоматчика первой тройки ядра, - он и сам-то еле ползёт.

– Это точно!
– согласился Непоседов, с тоской в глазах признавая правоту группника.
– Что, Борь, поперли?

– Поперли, - товарищи по несчастью нагнулись, подхватили носилки, кряхтя, выпрямились и поволокли благоразумно помалкивающего Кравчука к бойцам тыловой тройки, с угрюмым видом дожидавшимся их появления. Мимо, убыстряя шаг, прошествовал Ухтырцев, старший лейтенант спешил в центр людской цепочки. Когда он уже миновал тыловую тройку, до него донеслось:

– Группник сказал, - начал было Тулин, но его перебили.

– Слышали...

До финальной точки боевого задания оставалась самая малость.

Колонна всё ещё пребывала где-то в пути. Такой вывод Андрей сделал из того, что на связь с их радистом никто не вышел, а это почти безошибочно означало, что колонны на месте ещё нет. С тех пор никаких звуков приближающейся техники до разведчиков так и не донеслось. Между тем спецназовцы подошли к ручью, подмывавшему склон, по которому им надлежало подняться прежде, чем оказаться близ древнего могильного камня. После ночного дождя воды в ручье значительно прибыло. Стекающие со склонов воды временно превратили его в небольшую, но бурную речушку. Лезть в холодную мутную воду не хотелось.