– Что это я - то?
– испуганно возмутился Талин.

– Ты поздоровше. Я его оттуда час выволакивать буду. Да ты не трусь, это мне бояться надо, они весь огонь на меня направят. На подавление. Главное, сделать всё быстро, и тебе ничего не будет, - заверил друга Леонид и незаметно сглотнул стоявший в горле комок.

– Страшно.

– Говорю - прикрою. Давай на счёт три.

Талин кивнул.

– Готов?

Талин кивнул снова.

– Раз, два, три!

Вскинулись они одновременно - Непоседов, приподняв над головой автомат, застрочил куда-то в неведомое, Тулин, оставив на земле автомат, вскочил, перемахнул бугор, широкими прыжками пронесся по тропе, пересекая отделявшее их и командира пространство, нагнулся (в этот момент вокруг уже во всю летали пули), с натугой подхватил Ухтырцева, пытаясь забросить на плечо, но не сумев это сделать, тут же зажал его подмышкой и каким-то неимоверным усилием удерживая одной рукой, побежал вниз по склону, постепенно забирая влево, к спасительной складке местности. Теперь уже пули свистели безостановочно. Одна из них ожгла ягодицу, другая чиркнула по шее, третья же коснулась его тела, когда он, свалив командира за спасительное дерево, валился рядом. Через пару секунд появился Леонид.

– Живой?
– спросил он, рухнув подле тяжело дышавшего Бориса.

– А ты что, мертвым меня хотел увидеть?
– огрызнулся Талин.

– Дурак, командир, говорю, живой?

– Без сознания. Перевязать надо.

– Потом, потом.

– Кровь течёт.

– Да он сам говорил: вытащить на безопасное место, а потом бинтовать. А где тут безопасное?

– Да не у него кровь, у меня, - прохрипел Талин, шлепая окровавленной рукой по промокшей сзади штанине.

– Дай гляну, - потребовал Леонид, безапелляционно заставляя товарища повернуться на бок.
– Да нет тут ничего особого! Чиркнуло. Приедем в ПВД, доктор два шва наложит, и вся забота. Держи!
– с этими словами Непоседов протянул Талину его оружие.

Тот вяло, без особого энтузиазма взял автомат в руки.

– Я и забыл. Спасибо.

– Боря, не сиди, уходим, уходим!
– потребовал Непоседов, едва ли не пинками заставляя товарища подняться на ноги. Ему это удалось и, подхватив под руки Ухтырцева, они поволокли его к виднеющемуся внизу водяному потоку. Дотащившись до которого, бойцы, не сговариваясь, упали в речные воды и, влекомые бурным потоком, понеслись вниз, подальше от выстрелов и разливающихся по округе миазмов смерти. Леониду удалось прихватить бревно, и теперь он плыл, одной рукой держась за него, второй поддерживая голову пребывающего в беспамятстве командира. Перекинутый через плечо автомат время от времени бился о попадающиеся на пути камни. Вырвавшийся немного вперед Борис бултыхал ногами и приглушенно бранился.

И только оказавшись достаточно далеко от могильника, беглецы позволили себе остановиться и выбраться на берег. Они отволокли Ухтырцева за небольшой, образовавшийся во время весеннего разлива бревенчатый завал, и теперь по очереди отжимали промокшую одежду. Менять на этот раз её было не на что - рюкзаки остались на месте заканчивавшегося боя.

– На,на,наверху ещщщё кто-то ббббьётся, - стуча зубами, констатировал происходящее Талин.

– Кислицын, наверное, больше некому, - предположил Непоседов.
– Но и его дожмут, как пить дать, дожмут.

Три гранатных разрыва и короткая очередь оказались последними звуками скоротечного боя. Затем наступила тишина.

– Дожали контрача!
– с горечью констатировал Талин.
– Жалко!

– А ты говорил - сволочь. Поставил нас, видите ли, носилки тащить! А мы только потому и живы, что этого урюка Кравчука пёрли. Эх, Кислица, Кислица, хороший ты пацан был! Жив буду, пойду в церковь свечку ему поставлю!
– трясясь от холода и нервного тика, пообещался Непоседов.
– Только бы чехи сюда не пришли!

– Не успеют, скоро колонна подойти должна. Ещё чуть продержаться, и нормалёк будет.

– Может, пока наверх выберемся? С командиром тяжело будет идти, - поставив автомат к дереву, Леонид обхватил себя руками за плечи, но почти тотчас вновь взял оружие в руки.

– Ты что, сдурел?
– выпучил глаза Талин.
– Наверху чехи!
– последнюю фразу он произнес таким тоном, каким в кино открывают сокровенные тайны.

– А если наши уедут, не дождутся?
– аргумент был убийственный, но Непоседов сам же и развеял его в дым: - Ладно, успеем, не переживай. Наши ещё час трупы собирать будут. К тому же один здесь с командиром останется, второй наверх пойдет.

– Да ну, нафик, разделяться ещё! - возмутился Борис.
– Вместе пойдем и командира потащим. Только бы выжил!

– Выживет...
– тоном опытного специалиста по черепно-мозговым травмам заверил друга Непоседов.
– По касательной его. Контузило. Оклемается.

А Талин посмотрел на командира и шмыгнул носом.

– Может, зря мы головняку на помощь не пошли?

Непоседов аж дернулся, но ответил на удивление спокойно, даже устало:

– И сдохли бессмысленно...- он махнул рукой вдаль, против течения ревущей реки.
– А так хоть командира спасли.

– Тоже верно, - согласился с товарищем рядовой Талин.
– Только рано ещё гоп кричать. Вот к нашим выберемся...

– Выберемся. Даже не сомневайся, - сказал Непоседов, и наступила тишина, в которой в шум воды вмешивался перестук отбиваемой зубами дроби.

***

Первые пули, как и полагается, достались головному разведывательному дозору. Но, странное дело, прошли они как-то неправильно - обильной жменею доставшись Бутырину и Кротову, шагавшим вторым и третьим; пули совершенно не зацепили шедшего первым Кислицына. Андрей даже не подумал про везение, просто сиганул в сторону. Ласточка получилась ещё та! Пропахав на пузе изрядную полосу, он, оказавшись под укрытием дерева, мгновенно вскинул оружие и пальнул туда, где краем глаза заметил трепыхание листвы. Не ошибся - метрах в тридцати глухо охнули. Над головой с новой интенсивностью зафьюкали пули. Скинул рюкзак, отбросил в сторону. Перемахнул через гнилой древесной ствол и дважды выстрелил в направлении вражеских стрелков. Сменил магазин, сунул его подавателям вверх и, распечатав новую пачку, начал забивать патронами. До ушей долетали крики боли, мат, хрипы, а сверху ещё и время от времени доносилось хриплое "Аллах Акбар". И всё это под свист путь, под грохот разрывов - и одна, и другая стороны пытались добраться друг до друга подствольниками (подствольный гранатомёт). Один раз ухнул одноразовый гранатомёт - кто-то из спецназовцев попытался прижать невидимого противника из РПГ-26-го. Достал - не достал, Андрей не пытался этого понять, он вел бой, не отвлекаясь на постороннее, не несущее мгновенной прямой выгоды в создавшемся положении. В какой-то момент он вновь ощутил возникшую с самого начала неправильность - при той плотности огня, что как ножом срезала висевшие над ним ветки, вскапывала вокруг почву, его должны были убить раз десять кряду. Душа, конечно, шептала, что это здорово, но разум, чувствуя эту саму неправильность - неестественность, отказывался верить в происходящее. Тем не менее, стреляя, смещаясь, выискивая цели и вновь стреляя, он оставался невредим. Ни единой царапины, если не считать изодранных вдрызг локтей и коленей, на нем до сих пор не было. А пули свистели и свистели, падали и падали. Срубаемые ими ветви, ошмётки земли летели во все стороны. Андрей расстрелял уже половину БК (боекомплекта), но по-прежнему все выпушенные в него пули проносились мимо. В очередной раз, меняя позицию, он едва не подставился вражескому пулеметчику, но и тогда безжалостные 7,62 - миллиметровые пули лишь срезали росшее на пути деревце, не причинив ему ни малейшего вреда. И вот тогда Андрей почувствовал себя заговоренным.