Аугуст. Тэре. Аугуст.

Ян. Тэре. Ян.

Троян. По-эстонски — здравствуйте.

Коновалов. А, которые Ладогу никак не переплывут?

Линда (чуть кокетничая своим легким акцентом и неправильными ударениями). О, у вас тещин язык, товарищ военный корреспондент.

Троян. Да, я люблю разглашать военные тайны... разведотдела германского генерального штаба.

Линда. Ия люблю такие... опасные шутки.

Троян. Опять надушились французскими духами? Что это у вас? «Шанель»? И опять исчезнете, как дымок?

Линда. Да, ночью снова на озеро...

Троян. Вернетесь — начну подозревать.

Линда. Что?

Троян. Что вы не Линда...

Линда. Что же я?

Троян. Кто вас знает? Может быть, обергруппенфюрер... Линда (засмеялась). У вас причудливая фантазия. Ян! Тио вейни!

Ян, кивнув, выходит из номера.

Вермут итальяно. Последняя бутылка, на до свиданья хлопнем с вашими милыми друзьями.

Коновалов (резко). Не употребляю. (Трояну). Помыться можно в твоем бомбоубежище?

Троян (взял со стула простыню, оставленную Батениным). Черт, не высохла...

Линда. Я принесу... (Убегает. За ней молча следует Аугуст). Коновалов. Что это за белая вошь?

Нарышкин. Товарищ майор, ну, из братской же республики...

Коновалов (испытующе поглядел на Нарышкина). Уже. Спекся. (Трояну). В гражданскую войну я б такую увидел — к стенке... Убери ты ее, Христа ради, Троян, с ее духами, — не до нее...

Вернулась Линда с простыней, за ней — Ян и Аугуст. Ян держит в руках бутылку.

Линда (отдает простыню Коновалову). Смойте воздушную пыль, и... и ожидаем майора, товарищи...

Коновалов. Излишне... товарищ. (Направился к двери в ванную комнату). И патефон крутить, когда к Ленинграду немец впритирку... и в Таллине вашем свирепствует... тоже излишне. Не момент для танго, молодые люди (оглядел Аугуста и Яна) ...призывного возраста. Немножко пир во время чумы напоминает. (Ушел в ванную).

Пауза.

Линда. Мои друзья Ян и Аугуст не понимают по-русски, и, это... это очень удачно для майора.

Нарышкин. Переживает... за Ленинград. И вообще за отступление.

Линда. Возможно, и за себя тоже? У нас, в Эстонии, говорят: мужчине идет быть мужчиной. Будем открывать? (Отдала Трояну бутылку, открыла крышку пианино, покрутилась на вертящемся стуле, тихо наигрывает).

Нарышкин облокотился на пианино, мечтательно слушает, не сводя глаз с Линды. Линда тихонько поет: «Встретились мы в баре ресторана... Как мне знакомы... твои черты...»

Тюленев (Трояну). А вы майора по Испании знаете?

Троян. Не я один — весь Мадрид. (Рассматривает этикетку бутылки). И там его пили... трофейное... с одной великолепнейшей Хуанитой.

Забили зенитки.

А эти уже в ту пору вашего дона Базилио... чурались, как черта...

Линда (тихонько поет, прислушиваясь). «Татьяна, помнишь дни золотые...» (Трояну). Дон Базилио?

Троян. Вася — по-испански...

Нарышкин (откупорил бутылку, разлил в фужеры вермут, пригубил вино). Ах, пленительное время, сержант... Дон Базилио из Рязани и дон Карло из Гамбурга... И Пьер, и Янек, и венгр Мате Залка, и польский генерал Вальтер... Коммунизм. Нет, это была не только наука. Религия века... (Поглядел на Яна и Аугуста). И ваши парни дрались у Гвадаррамы. Вы, Линда, не комсомолка?

Линда. Что вы! (Засмеялась). Я только песенку помню про комсомольцев. Красивый мотив. (Аккомпанируя, запела, по-прежнему чуть коверкая слова).. «Дан приказ: ему — на Запад, ей — в другую сторону...» Так? «Заходили комсомольцы на гражданскую войну...»