Черногубов (жмет руку Павлику). А в общем, парень ты как парень. И ветру будто бы в голове поубавилось. Будь здоров.

Павлик. Салют!

Все идут к дверям. Навстречу им входят Степан и Колокольников.

Степан. Такси внизу.

Колокольников. Я столкнулся с сыном, и он сказал: у тебя все в порядке, Алеша. Я понимаю. Мои поздравления, учитывая всё... и сегодняшнюю мерзость Клавдии Сергеевны... до некоторой степени смешны и нелепы. И радостно мне, Алеша, и как-то... неловко... И сам я...

Хлебников (обрывает). Ладно. Как вы, дядя Федя, говорите — «будущее покажет, душенька»? Пошли.

Все, кроме Павлика, уходят в переднюю. Павлик направляется в комнату, где спит Мишка. Столовая пуста. Из передней доносятся оживленные голоса, смех. Возвращается Степан. За ним — Марьяна.

Степан. Я, понимаешь, хотел...

Марьяна. Скорей, неудобно...

Степан. Руку твою... Можно? (Берет ее руку, целует).

Марьяна. Степан, ты хороший!

Поклянись мне. Что бы ни случилось, правду говорить. Мне. И всем. А рука эта твоя. Можешь опереться на нее, что бы ни случилось...

Выходит Павлик, держа завернутого в конверт Мишку. Видит Степана и Марьяну, отворачивается.

Павлик!

(Павлик идет к ним, молча кладет свободную руку на их руки). Побежим!

И, держа друг друга за руки, Марьяна и Степан убегают. Павлик с Мишкой остаются одни. Занавес

ГОСТИНИЦА «АСТОРИЯ»

Драма в четырех действиях

Действующие лица

Коновалов Василий Фролович — летчик, командир «Дугласа».

Тюленев ИванИванович — второй пилот.

Нарышкин Петя — стрелокрадист.

Троян Вадим Николаевич — военный журналист.

Екатерина Михайловна — бывшая жена Коновалова.

Рублев — ее муж, конструктор.

Илюша — сын Коновалова.

Светлана — его невеста.

Батенин Глеб Сергеевич — доктор филологических наук.

Линда — сотрудница аппарата Совнаркома Эстонии, эвакуированная из Таллина.

Аугуст, Ян — ее друзья.

Люба — бывшая официантка, заведующая этажом, заместитель начальника ПВХО.

Жемчугов — инспектор отдела перевозок.

Голубь Маруся — старшина, шофер.

Дуся — работница.

Полина — работница.

Лейтенант.

Боец.

Сентябрьские ночи 1941 года в Ленинграде. Гостиница «Астория» на площади Воровского. В сумраке свинцовой балтийской осени громада серого камня кажется неожиданно похожей на мертвое горное селение, вырубленное в скалах. Ни огонька — разве блеснет, чтобы тут же сгинуть, ниточка света в одном из наглухо зашторенных окон. Черный всадник на черном постаменте стережет площадь. Его бронзовый профиль вдруг багровеет от недобрых всполохов. С купола Исаакиевского собора, обращенного в рядовую огневую точку, иногда рванется в небесную темень трассирующая кривая. Тут, в гостинице, в сентябре 1941 года волею всегда естественных и всегда удивительных военных обстоятельств негаданно и преднамеренно столкнулись судьбы разных людей — военных и штатских, несчастных и счастливых, сильных и слабых, прекрасных и подлых.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Двухкомнатный номер в гостинице «Астория». Дальнее уханье пушек. Частит метроном войны в черной тарелке радио. Пианино. Под картиной в богатой резной раме — таверна в Голландии, пенящиеся через край кружки, обильная снедь на некрашеном столе — на гобеленовом диване с золочеными спинками, накрывшись шинелью с обожженными краями, свесившимися на французский ковер, спит старшина Голубь. К наборной работы шкафику с амурами прислонился автомат, подле него — связка гранат. На кресло накинуты противогазы, на подлокотнике — пистолетная кобура на ремне. За столом, в шинели, с трубкой в зубах — Троян. Диктует в телефон. На столе — блокноты, планшет, портативная пишущая машинка. Из ванной комнаты, намыливая густую, давно не бритую щетину, выходит Батенин. На нем выгоревшая почти добела и пошедшая пятнами красноармейская гимнастерка, коломянковые брюки заправлены в брезентовые сапоги, облепленные ссохшейся грязью.

Батенин. Вода еще идет, но уже только холодная. И лампочка перегорела.

Троян. От сотрясения. Брейтесь здесь. (В телефон). «...Ценою неимоверных потерь...»

Батенин. Немцам удалось?..

Троян (кивнул. В трубку). «...немцам удалось выйти на побережье Финского залива...»

Батенин. Петергоф?

Троян (кивнул. В трубку). «Ваш корреспондент вернулся из Кронштадта точка».

Батенин. Как же, если Петергоф...

Троян. Водой. (В трубку). «Южный берег пылает точка фашистская авиация вчера варварски сожгла Большой Петергофский дворец тире божественнейшее создание...» (Батенину). Кваренги?

Батенин. Простите, Растрелли.

Троян (в трубку). «Растрелли. Два эл. Матросские полки запятая уходившие бой Петергофом запятая сегодня Якорной площади дали клятву двоеточие...» (Батенину). Вас не воротит? От моих... патетических реляций?