Она снова тащит себя в ванную.

В этом есть смысл. Период сразу после нового сеанса химиотерапии – не её лучшее время. Даже в "Дьявол носит Прада" они никогда не снимали так, чтобы Энн Хэтэуэй выглядела настолько плохо.

Ава храбрая, но я теперь вижу, что она борется больше, чем я воображала. Она нуждается в чём-то, что бы её поддерживало, в то время как Джесси уехал. Что-нибудь весёлое. Что-то, что отвлечет её мысли, когда всё выходит из-под контроля.

Что, по мнению Авы, самое весёлое, что можно делать без парня? Я осознаю. Шопинг.

Более конкретно, покупка маленьких милых топов, новых сумок, и узких джинсов. Она пыталась подбодрить себя, давая мне юбку, но было бы ещё лучше, если бы я могла дать ей. Это гораздо более эффективно, чем бесконечные черничные и настурциевые отвары, которыми мама продолжает её пичкать.

Я снова звоню Фрэнки и спрашиваю, может ли она дать мне авансом мои "очень обычные" ТВ-деньги. В конце концов я заработала каждый пенни, качаясь на этих красных туфлях на платформе для Сэнди МакШанд. Как правило, получение денег может занять несколько месяцев, но когда я рассказываю Фрэнки об Аве, она соглашается дать авансом некоторую сумму на мой банковский счёт.

– Обними её за меня, хорошо? – просит она.

Я обещаю. На самом деле я не буду, потому что Аве сейчас больно обниматься, но я знаю, что она имеет в виду. Взамен я дам Аве полную ложку мороженого от неё.

То, что мы собираемся сделать не совсем нелегально, но это не поощряется докторами Авы. Или технически разрешено докторами Авы. Они не хотят, чтобы она выходила в большие публичные места или была около них после последней химиотерапии, иначе она может получить инфекцию.

Считается ли «Константин и Рид» большим общественным местом? С момента открытия в июле он официально самый крутой магазин в Найтсбридж, с вышибалами у дверей, как в ночном клубе, и очередями подростков, ожидающих позволения войти. Он, наверное, считается немного общественным. Но это настолько удивительно, что я уверена, врачи не возражали бы, если бы они могли видеть нас, выходящими из такси. Между тем мама думает, что мы пошли в библиотеку и папа не спросил, куда мы собираемся, что было идеально.

Внутри магазин точно такой же, как описывала подруга Авы Луиза: огромное, тёмное место с прожекторами на потолке, разноцветными огнями на полу и громкой музыкой из аудио-системы. Загорелый красивый персонал ходит в шортах и на высоких каблуках, и есть сильное чувство, что если выйти на улицу, то окажешься на пляже в Майами или где-нибудь в гламурном месте в Лос-Анджелесе, где вышибалы очищали бы пространство для Дженнифер Лопез и Джей-Зи.

Я не могу поверить, что никогда не была в таких магазинах. Я всегда ходила в места, где продают дешёвые вещи: они лежат на полках, чтобы их можно было просмотреть. Ава просто ходит по магазинам, наслаждаясь атмосферой. Я же никогда не могла этого понять. Здесь вещи находились на причудливых футуристических вешалках и полках: требовалась масса времени, чтобы понять, что к чему, но если вы находите то, что вам нравится, то можно найти что-то похожее совсем рядом. Я говорю не о размере, я говорю о модном и красивом. И я захотела. Внезапно, я очень захотела. Я была бы не против поработать здесь на следующий год. Интересно, нужны ли им бывшие почти телевизионные модели.

Такой счастливой я не видела Аву уже несколько недель. Полчаса она ходит из зала в зал с Луизой на буксире, выбирая одежду. Там был массивный строй примерочных, поэтому важно было иметь лучшего друга, работающего в этом магазине. Луиза заняла лучшую примерочную для нас, и нужно было только ждать, пока Ава оденется. Нашлось место и для меня, чтобы присесть и восхищаться одеждой, которую она примеряет.

– Зовите, если что-нибудь будет нужно, – говорит Луиза. – Я буду недалеко.

Один раз, пока Ава была внутри, Луиза поймала меня на секунду и положила руку на моё плечо. Её глаза расширились от шока. Она работала так усердно всё это время, что выпустила Аву из виду ненадолго и, очевидно, она не ожидала таких перемен в её облике. Полагаю, я свыклась с этим, потому что видела, как это происходит постепенно. День за днём. Я обняла Луизу, и сжала на мгновенье. Я просто благодарна, что она ничего не сказала. Ава ненавидит, когда люди обсуждают её внешность, и Луиза была достаточно хорошим другом, чтобы не допустить этого.

В примерочной Ава пытается выбраться из платья, не пошевелив трубки на груди. Я помогаю ей, а затем поворачиваюсь, чтобы полюбоваться кучей вещей, которые она принесла для примерки.

– Не передашь мне то платье? – спрашивает она.

Это гора эластичной и цветочной одежды, которая надевается через голову. Без неуместных пуговиц. Я посмотрела, что ещё она выбрала. Тут много джинс в обтяжку разных цветов и фасонов, вполне простые маечки, несколько милых платьев, украшенных тесьмой и кружевные прозрачные кардиганы. Вот что интересно: всё это было в стиле Авы и это бы выглядело на ней замечательно, но хотя всё это не последний тренд, который более обширный и роскошный. Я всегда представляла Аву модницей, но, по правде говоря, она просто девушка со своим, комфортным для неё стилем. Мне нравится её уверенность. А я все ещё не удосужилась надеть мою футболку Woodland Trust как платье, и часть меня действительно желает этого.

Вдруг позади меня раздался звук. Душераздирающий крик Авы. И это явно не удовольствие, вызванное привлекательностью кардиганов. Я подняла взгляд и увидела её отражение в зеркале. Её лицо истощилось и конвульсировало. Оно вытаращилось из горла цветочного платья, надетого на ней, со странной чертовой вышивкой вокруг горла, которую я не видела раньше.

– Помогите мне. Помогите мне. Уберите это!

Я быстро встала и подошла к ней, чтобы помочь. Именно тогда я всё поняла. Вышивка по вырезу – никакая не вышивка. Это волосы. Волосы Авы. Большая их часть. Снимая платье, мы, очевидно, вытянули их, но не прядями, а комками.