Когда вернулась, Кир снова спал.

Решила, что в отместку напою его вечером ивовой корой.

Прошло несколько дней.

Кир быстро, действительно очень быстро, шёл на поправку. Оласа говорила, что коли ломаешь руку или ключицу, те заживают месяц, а на этом всё зарастало, как на собаке. Правда, скакал он пока на одной ноге, опираясь на костыль, но руку уже понемножку пытался разминать.

Неужели это его ладонь лодочкой так помогла? Или сам он такой особенный?

Мне даже было жаль. Не представляла, что настолько соскучилась по человеческой речи. И Кир тоже был рад поговорить. Вообще через несколько дней стало казаться, что мы знакомы давным-давно.

Оказалось, Кир пришёл в горы по своей воле. Хотя, что ищет, так и не объяснил. Зато рассказал, что коли хочу выбраться, держать надо на восток, а если не выходит, забирать севернее. Где-то там перевал есть. А зовутся горы Драконьими, но никто тут не живёт. Место такое, заповедное и запретное.

Между делом мы друг друга исподтишка разглядывали. Похоже, я вконец одичала, раз первый встречный парень мне таким интересным казался. Хотя он и в самом деле был ничего — высокий, длинноногий, плечистый, с открытым лицом и густыми волнистыми волосами ниже плеч. Какие были резоны у Кира меня рассматривать — не знаю. Но иллюзий не питала, помнила, как в первый раз увидев, он шарахнулся. Так что ни знаков внимания, ни приставаний не ждала. Просто встретились два одиноких путника в глухом краю, да.

Он и держался по-дружески. Улыбался, благодарил за заботу, старался чем мог помочь. Я вырубила три ореховых стволика для нового лука, два Киру не понравились из-за сучков, а третий, по его мнению, был подходящим. Вообще, он спрашивал о каком-то тисе, но как тот выглядит, я не представляла. Вот мы и сидели днём снаружи на камнях — Кир обстругивал заготовку, а я всё из тех же побегов ореха, благо те прямые, училась делать стрелы. Ну, и болтали.

Слово за слово, Кир вытянул из меня всю историю о лорде Асаране. Сначала спросил, что за герб на кинжале, которым я стрелы затачиваю. Сперва я смутилась: отвернулась, повела плечами — не хочу даже вспоминать! А потом пришла мысль: мы ж у тролля на куличках! Страже Кир не сдаст — где теперь та стража? — а посоветоваться стоит, потому как этот парень явно меня умнее и образованнее — и о Совете Магов, и о драконьих патрулях знает. Я же до сих пор ни одной живой душе о том, что натворила, не рассказывала… а вдруг всё не так, как мне кажется?

Только говорить оказалось тяжело.

— Кир, я из дома ушла, потому что отчим хотел меня выдать за человека, забившего до смерти двух жён. Гар был готов жениться без приданого, вот отчим меня и просватал. А я не хотела, потому и сбежала. Шла через лес, а как выбралась к посёлку, устроилась служить на постоялый двор. Готовила, коров доила, посуду мыла, огород полола, комнаты убирала. Говорить с посторонними мне не разрешали, и лишь осенью я узнала — почему. Оказалось, между моим хозяином и местным лордом уговор есть. Если трактирщик раздобудет для лорда симпатичную нетронутую девчонку, тот налоги за год не берёт. До меня точно двое таких было, Уна и Алика. Уна с ума сошла, а Алика, та вообще умерла.

Подняла глаза на Кира. Тот выпрямился, застыл со сжатыми добела кулаками, по скулам желваки ходят.

— Я сумела сбежать. Только того лорда Асарана ранила. Нет, не кинжалом. Бутылку со стола разбила и в ногу ему ткнула. Перепугалась тогда сильно — он меня схватил и, как зверь, укусил. Вот я и… А кинжал лордов. Я, когда в окошко прыгала, его с собой прихватила, подумала, что, может, защищаться придётся. А потом так и не выкинула. Но пряталась долго, боялась, что мне за покушение на благородную особу будет. Решила — или казнят сразу, или на рудники сошлют.

— Если бы дело к честному судье или драконьему патрулю попало, ничего бы не было, потому что это не благородная особа, а пёс шелудивый, — криво усмехнулся Кир. — А ты… Ты — не клюква, а ежевика колючая.

Засмеялась. Ну да, я такая. Особенно с тех пор, как в Брюхильдины сёстры записалась.

— Значит, я не преступница?

— По закону нет. Но если бы угодила в руки того лорда, сама понимаешь…

Понимаю.

Выходит, зря я свою историю Батьке не рассказала. Хотя, может, и не зря. С Лианной-то мне никто не поверил.

И так приятно, что верит Кир.

— Знаешь, если появится возможность в будущем, разыщи и того лорда, и трактирщика — и накажи.

— Угу… лет через тридцать, как выберусь из этих гор, — отозвалась я. — К тому моменту совсем разговаривать разучусь, буду мычать и рычать. Разыщу и тоже покусаю!

— Ты ещё скажи, что шерстью обрастёшь! — засмеялся Кир, а потом почему-то смутился. Покосился серым глазом, заморгал: — Сиана, а можно тебя кое о чём попросить?

— А-а?

— Голова уже зажила, но грязная и чешется жутко. А мне одной рукой не справиться. Мыло у меня есть…