— Ты… медитируешь?

Открыл глаза и удивлённо заморгал, словно только проснулся. Взгляд казался рассеянным.

— Да. Ты знаешь о медитациях?

— Слышала. А как ты это делаешь?

— Ну, у меня всё просто. Представь, что внутри горит свеча. И ты на неё глядишь.

Чудно как. Может, попробовать, вдруг что да выйдет?

И тем же вечером я увидела кое-что ещё. Уже начало смеркаться, наверное, потому и заметила.

Кир снова сосредоточенно водил по больной ноге сложенной лодочкой ладонью. Стал сдвигать руку, чуть приподнял — и показалось, что из ладони и впрямь сияние идёт. Стала глядеть дальше. Точно! Слабое, чуть заметное, но есть.

Вот кем надо быть, чтоб зелёным светиться?

Выходит, хоть он и говорит, что не маг, но что-то там нечисто…

Ночью отчего-то проснулась. Тихо приоткрыла глаза. Почти темно. Под пологом леса, да в каменных хоромах света ровно столько, чтоб поднятую руку разглядеть. Чуть повернула голову и увидела, что Кир тоже не спит. Лежит на краю постели, опёршись на локоть, и на меня глядит. Несколько секунд мы таращились глаза в глаза, а потом он смущённо кашлянул и молча отвернулся к стенке.

Я тоже отвернулась, словно ничего и не было.

Но заснуть не выходило. А потом услышала тихое:

— Сиана, ты не спишь? Протяни руку, позволь, я до тебя хоть пальцем дотронусь?

Чего это он?

Повернулась — гляжу, он снова улёгся так, чтоб меня видеть.

— Пожалуйста…

Было в его голосе что-то такое, что захотелось ответить. И потом, он же ни о чём плохом не просит? Подняла правую руку, протянула к нему.

Медленно, очень медленно, мы соприкоснулись пальцами. Легко и чуть щекотно. А ещё отчего-то горячо… Может, я зря?

— Спасибо, — выдохнул он. — Знаешь, когда на меня откос рухнул, я думал, что умру под обвалом. Решил, что буду держаться, сколько смогу. Но у самого бы сил выбраться не хватило. А ты меня спасла. — Убрал руку. — Прости, что разбудил.

Заснула я почти на рассвете.

На следующий день Кир захотел перебраться на пол, на кучу лапника, потому как он мужчина и вообще хозяйское место занимает, но я отмахнулась:

— А подниматься как с пола будешь на одной ноге? Или ты летать умеешь?

— Летать не умею. Но всё же ты девушка…

— …которая тебе не нравится, — пожала плечами я.

— Почему ты так думаешь?

— Когда ты очнулся в первый раз и меня увидел, попытался отшатнуться, — пояснила я точку зрения.

Он замялся. Почесал кончик носа.

— Ты не так поняла. Тут другое… А ты очень симпатичная.

Да ну? Может, горный воздух мне на пользу пошёл, и я похорошела? Только вот незадача — на сто лиг в округе ни одного зеркала не сыскать, чтоб на красивую себя полюбоваться… Разве что в ручей заглянуть. То-то там рыбы от восхищения глаза пучат.

Фыркнула.

Он вздохнул:

— Не веришь? Мне просто гулять пока нельзя, а ты так близко была…

Я насторожилась. Что-то в этом есть знакомое. В голове завертелся смерч из обрывков услышанных фраз, мимолётных впечатлений, а потом, как лист из разорванных клочков, начала складываться картинка. Клочок за клочком, кусок за куском…

«Но принц по крови был драконом и не мог рано жениться».

«Я не маг…»

Заживает всё, как на собаке.

Медитирует по вечерам, а ладони зелёным светятся.

И, наконец, мы встретились в Драконьих горах, куда люди не ходят.

— Кир, скажи… — Поймала внимательный взгляд серых глаз: — Ты — дракон?

Он замер, глаза на секунду сузились — а потом медленно кивнул.

— Я человек чуть больше, чем наполовину. Для тебя это важно?

Застыла, глядя на Киршена.

Значит, настанет день, и у него появятся крылья. А ещё у Кира есть живые родители, которые наверняка рассказали ему намного больше, чем знаю я. Учили, объясняли, воспитывали, заботились. Почему-то стало грустно — я тоже могла бы летать в этой стае, но не уродилась, не дотянула, не сложилось, не срослось. Не хватило на то моей доли.

Сморгнула слёзы.

Выходит, он тоже мне не пара.

Покачала головой и отвернулась.

Остаток дня мы почти не разговаривали.

Отчего-то было безумно грустно. Что ж я такая неприкаянная, судьбой обделённая? Ладно, переживу… Надо подумать, о чём полезном его можно расспросить. Наверняка ведь знает кучу всего, о чём я и не слыхивала. Завтра попробую.

Расспросить не вышло.

Наутро Киршен ушёл.

Наверное, я бы долго не сообразила, куда он делся, если бы не лежащий на кровати лук с дюжиной уже оперённых стрел — и где он перья нашёл? — и коротенькая записка: «Я ухожу. Лук — мой тебе подарок. И не сомневайся, ты очень красивая. Драконьей тебе удачи». И, вместо подписи, затейливое «К» внизу.