Выяснилось, что у ночёвок на дереве свои сложности. Во-первых, боишься упасть, даже если сидишь в развилке. Во-вторых, дерево немного, но постоянно движется. Ветер качает ветви и по стволу как дрожь идёт. А в-третьих — со всех сторон дует. Но всё равно казалось, что дрожать от холода на высоте лучше, чем трястись от страха на земле.

Утром проснулась от голоса снизу:

— Эй! Вы там живы?

Потёрла рукавом глаза, завертела головой, не поняв спросонья, кто и где орёт. Оказалось, что почти подо мной, верхом на гнедой лошади сидит темноволосый мужчина. Голову задрал, на меня смотрит и горланит во всю глотку.

Ну надо же! А я-то сюда забралась, чтобы спрятаться!

— Ага. Сапог дёргается, значит, живы. Помощь нужна?

Замотала головой. Пусть едет себе куда подальше…

Но, судя по всему, моя голова при обзоре снизу была не видна. Пришлось тоже открыть рот.

— Спасибо! Всё в порядке!

— О! Женщина! — укоризненно покачал головой: — Ночует одна в лесу и утверждает, что всё в порядке. Женская логика!

Это он о чём?

Но сказала прямо:

— Пока вы тут — не слезу.

— М-да, моя вина, представиться забыл. Я — Тиваль из патруля. Проверял дорогу на Гифару, говорили, тут медведь шалил. Вот еду, смотрю по сторонам, так тебя и заметил — на фоне неба ком в ветвях издали виден.

М-да, явила я ум, что сказать. Может, днём против солнца да на земле я хорошо пряталась, а как буду выглядеть на дереве — не подумала. Надо было поглубже в лес забраться. Но из патруля, значит, не разбойник и не лиходей какой. И ищет медведя, а не меня. Может, слезть да спросить, что там по дороге дальше?

— Сейчас спущусь. Меня Суной звать…

По-другому я назвалась специально. И мне знакомо, потому как на бабушкино «Шини» похоже, и по имени не узнаешь.

— Я из Гифары от тётки иду, — вывернула наизнанку старую историю.

Пока говорила, сняла с сука свой мешок и стала спускаться. Повисла на нижней ветке на руках, выбрав место поровнее, куда спрыгнуть… Разжала пальцы — и оказалась в объятьях Тиваля. Правда, тот сразу же отпустил меня, отступив в сторону.

— Ух ты, девушка, и совсем молоденькая! Куда ж тебя в лес одну понесло? Хорошо, что я тебя встретил, а не кто ещё… Ладно, как патрульный помогу тебе добраться до людей. Куда тебе надо?

Я открыла рот и заморгала. А я — знаю? Ближайшее место с известным названием — Марен-Кар. Но по разуму это фиг знает где… И что сказать?

— Ой, а у вас рукав сильно порвался! — ляпнула вместо ответа, воспользовавшись первой пришедшей в голову отговоркой. — Давайте зашью, я умею!

— Ну, давай. Вон там лощина с сухостоем, пока шить будешь, пожарю пару куропаток, которых с утра подстрелил. Позавтракаешь со мной, Суна?

Гнедой конь спокойно шёл за хозяином в поводу. А я искоса разглядывала Тиваля. Высокий, плечистый, по виду заметно старше меня — лет двадцати пяти, а, может, и больше. Угадать точно сложно, потому что лицо решительное, обветренное. Волосы чёрные, перехвачены кожаным ремешком, глаза серые. Одежда — кожаная куртка с перевязью через плечо, кожаные же штаны и сапоги выше колена. За плечами — лук, на поясе меч. К седлу коня приторочена скатка.

— Ко мне, кстати, на «ты» можешь. Я господин не велик. — Аккуратно стянул расползшуюся по шву куртку, оставшись в полотняной рубахе, и протянул мне. На загорелой шее мелькнул неровный белый шрам.

— Сейчас, иголку достану, — засуетилась я. Нитки у меня хорошие, стянуть всё по уже готовым проколам, и делов-то…

— Так куда же ты направляешься, Суна?

— А сама не знаю, — отозвалась я. — У меня в конце прошлого лета бабушка умерла. Я пошла к тётке, больше никого не осталось. Только там мне не рады — дом маленький, а семья большая. Так что подумала-подумала, и решила попробовать сама где-нибудь устроиться. Вроде не криворукая и не ленивая, кое-что уже умею, а чего не умею — так научусь. Хочу в большой город податься, только не знаю толком, где ближний.

— Ближний почти твоя тёзка — Сура в трёх днях пути дальше по дороге. Мне тоже туда. Можешь составить компанию. Сейчас поедим и поедем.

Значит, Сура. А совсем не Марен-Кар. Но если отправлюсь с Тивалем, то буду в безопасности и доберусь быстрее. О патруле плохого я не слышала. Наоборот, рассказывали, что кроме просто патрулей есть ещё драконьи патрули. Но тех немного, и охраняют они или главные дороги, или границу, или опасные места вроде Запретных гор.

Куропатка оказалась удивительно вкусной — до сих пор пробовать такое мясо мне не доводилось, Ортей на охоту не ходил. Закончив обсасывать косточки, Тиваль затоптал костёр, выплеснул на угли остатки недопитой тайры, споро подтянул ослабленные подпруги у седла, без стремян взлетел на спину коня — и протянул мне руку.

— Давай!

Чего давать? Не поняла.

— Ты что, верхом никогда не ездила?

Я? Верхом? Да как-то не довелось…

Помотала головой. Тиваль хмыкнул.

— Объясняю. Я за руку затаскиваю тебя на спину Волка. Ты, вижу, в штанах. То есть сядешь за седлом по-мужски, держаться будешь за мой пояс. Ну, или за плечи, это уж как тебе удобнее. Так и поедем.

Нормально. Конь — Волк, а я — на Волке верхом. День сюрпризов.

Тиваль крякнул, когда, карабкаясь на лошадь, я чуть не стянула его вниз. Мне и самой было неудобно, так за незнакомого мужика цепляться. Волк смирно стоял, свесив голову к коленям, только ушами стригал. Наконец я устроилась. Вот не думала, что лошадь такая поперёк себя широкая — сидеть неудобно, ноги враскорячку. И шерсть скользкая. Поёрзав, ухватилась за широкий кожаный пояс Тиваля.