Голоса мужской и женский. Потоптавшись — шаг туда, шаг сюда — и покрутив головой, нашла место, где лучше слышно. Не то чтобы подслушать хотела, а просто непонятное «бу-бу-бу» раздражает. А как разберёшь, можно из головы выкинуть и дальше работать.

Говорили леди Лобелия и лорд Канрит, который иногда приезжал домой на обед.

— Вот видишь, — голос леди звучал намного живее, чем когда она наставляла прислугу, — всё получилось, Янис вернулся домой. Только не дави на него опять слишком сильно, а то снова поругаетесь. Хотя теперь он вряд ли дверью хлопнет. Но всё равно, с разговорами о службе потерпи. Я скажу, когда можно будет.

— Ты умница. Хотя как тебе такое в голову пришло, понять не могу, — в голосе лорда звучало одобрение.

— Ты ж с ним маленьким не возился. А он эту куклу обожал. Постоянно с ней обнимался, даже в постель клал. Это сейчас забыл, словно ничего и не было. А я использовала воспоминания, чтобы сына домой вернуть. Эффект узнавания, понимаешь? Подсунь вовремя подходящую девушку в похожем платье — сразу зацепит…

— А что об этой — как её там — Ло… Ла… Лунде скажешь?

— А что сказать? Служанка как служанка. Обычная. Хотя неплохая, довольно усердная и аккуратная.

— А если Янис всерьёз привяжется?

— Ты бы сам всерьёз к служанке привязался? — засмеялась леди Лобелия.

— Я? Шутить изволите?

Я застыла у стенки. Получается… получается… В голове не укладывается то, что получается!

Значит, меня взяли потому, что я в этом платье — дёрнула белый передник — напоминаю куклу, с которой играл маленький Янис? Только ошиблись — судя по визиту на чердак, тот помнит о ней до сих пор и, похоже, до сих пор привязан. Интересно, у куклы имя было? Надеюсь, это не Линда?

Но, как ни крути, выходит, что леди Лобелия специально подсунула меня сыну как приманку, чтобы сбежавший из дома отпрыск снова стал бывать в особняке Инрис. А то, что я не сдалась сразу, только подогрело интерес.

И, стало быть, забота о приятном голосе, хороших манерах и прочем — лишь часть этой игры. Потому что по сути я — обыкновенная служанка, и не более того.

Не понимаю, что я сейчас должна чувствовать. С одной стороны, хорошо, что меня отсюда точно не выгонят. Я нужна, чтобы удержать дома Яниса. Но с другой, с другой — отчего мне так тошно и хочется разрыдаться?

Такое за пять минут не переваришь… Слишком много новостей. Сначала выяснить, что Янис — сын хозяев. Потом услышать, что хозяева не только в курсе, что он за мной увивается, но сами всё это подстроили. А Янис-то знает? И вообще, кого он видит во мне — меня или ожившую любимую куклу?

Посмотрев на сияющий бок комода, который тёрла, пока размышляла, решила, что малой кровью тут не обойтись — мебели не хватит, надо парадную лестницу на второй этаж вымыть. Работа трудоёмкая, силы требует… Как все двадцать восемь ступеней пройду, да дорожки выколочу — и в голове прояснится.

Лестницей я занималась полтора часа. Проголодалась, умаялась… И пришла к странному выводу: надо мне сегодня разобрать свой вещевой мешок. Поглядеть, что там есть и чего не хватает. Чтобы, если вдруг придётся уходить, не попасть впросак. Помнится, нужна фляга для воды. Хорошо бы котелок завести и ложку с длинной ручкой. И — о таком я узнала недавно — есть такая штука, карта называется. Где земля как с высоты орлиного полёта нарисована. Чтоб видеть, куда иду и где окажусь в итоге. Зато кинжалов у меня целых два!

А обо всём прочем думать бесполезно. Потому что там всё зависит не от меня, а от Яниса. Если я ему всерьёз нужна — одно дело. А ежели как детская игрушка — так о чём речь? Только пока не разберусь — подпускать его к себе точно нельзя, пусть в глазах хоть звёзды с алмазами!

Легче сказать, чем сделать. Не знаю, как это вышло, только вечером я опять целовалась с Янисом. В этот раз в тёмном углу под лестницей, ведущей к моей комнате. Он просто подкараулил меня, дёрнул за руку и накрыл рот поцелуем, прежде чем я успела пискнуть. А потом прижал к стене так, что не шелохнуться — одной рукой держит, вторая где ни попадя гуляет. Сначала плечи оглаживал, а потом грудь щупать начал. Мне и приятно, и стыдно. Понимаю умом, что надо остановиться, прекратить безобразие… а не выходит, сил нет.

А он оторвался на секунду и говорит:

— Я приду к тебе сегодня, Линда. И шоколад принесу. Я по тебе с ума схожу.

Ну, нет, это я сумасшедшей буду, если на такое соглашусь.

Стала его отпихивать. А он засмеялся:

— Не верю. Ты же сама меня целуешь, да так прижимаешься, что я еле держусь.

Ох, нехорошо-то как! Но, может, мне он и вправду мил. Только не всё, что вкусно выглядит, надо в рот тянуть.

— Нет, — помотала головой. — Лорд Янис, не могу я так. И не хочу.