– Что это? – удивился Дуглас.

– Фактически зона свободной торговли, без каких-либо ограничений и таможенных сборов. Мы к вам, а вы к нам сможете спокойно плавать и торговать. Ну и единая политика внешних тарифов. Вам это интересно? – спросил, чуть поведя бровью, Государь.

– Более чем, – едва сдерживая воодушевление и сохраняя спокойствие, произнес Джеймс Дуглас, второй герцог Квинсбери. В его представлении русский царь практически ничего не требовал взамен помощи, пытаясь, вероятно, пристроить в теплое место свою старшую незаконнорожденную, но любимую дочь. – А как будет оцениваться оружие? Оно станет подарком?

– Отчасти. Вы знакомы с таким понятием, как лизинг? Не страшно. Смысл таков. Обе договаривающиеся стороны производят согласованную оценку и прием-передачу имущества. Чтобы вы не переживали, я предлагаю назначить за все один миллион кун, реальная цена значительно выше, но вы бедны и… союзники.

– И все?

– На этом этапе да. А потом равными долями Шотландия будет возвращать эту сумму в течение… хм… допустим, двадцати лет. Не думаю, что это станет чем-то обременительным. Плюс небольшой процент за использование. Вам нравится подобная схема?

– Очень, ваше величество, – сдержанно кивнул Дуглас, но его глаза уже горели азартом. Страшным, диким, необузданным. Ведь предложение, сделанное Петром, оказалось не соломинкой, протянутой утопающему, а натуральным бревном. Конечно, Джеймс не был искушен в финансах и не мог знать, что нет лучшего способа подчинить себе страну, чем дать ей много денег в долг… Но Петр не имел никакого желания просвещать своего собеседника, да и использовать свои рычаги влияния планировал куда как осторожно. Ведь, как правильно говаривал Гете: нет рабства безнадежней, чем рабство тех рабов, себя что полагают свободными от оков…

Таким образом, царь фактически выделял шотландцам двадцать пять миллионов кун серебром. Огромные средства по тем временам для России! Ее годовой бюджет! Но Петр мог позволить себе такие широкие жесты, имея «Стабилизационный фонд», собранный из ценностей, добытых в кладе Сигизмунда, приданом Терезы, кладах Кремля и весьма успешных грабежей военных кампаний 1693–1694 и 1704 годов. Эти двадцать пять миллионов были всего лишь четвертью от указанного фонда. Причем лежащие во многом мертвым грузом, ибо выбрасывать все эти средства на рынок было нельзя из-за нехватки товаров и услуг. А галопирующая инфляция – было последнее, что он желал увидеть в России.

«Спасет ли отца российской демократии», ну, то есть Шотландию, эта помощь? Конечно, спасет. Потому что эти средства вдвое превышали национальный долг умирающего королевства. А Екатерина весьма разумная девочка и, безусловно, поставит под свой контроль не очень умного и вялого Джеймса. То есть повторит, по сути, дуэт Леопольд – Элеонора, так славно сыгравший в Священной Римской империи.

Спустя пару недель. Тула

Проводив весьма воодушевленную шотландскую делегацию к себе домой, Петр направился инспектировать открывшийся несколько месяцев назад Тульский оружейный завод.

Царь стоял на небольшой площадке «скворечника» второго этажа и наблюдал за тем, как работает завод. Ну, то есть его часть, что можно было отсюда увидеть.

Ставка на конвейерные методы полностью себя оправдала. Вот два станка с мощными кривошипными прессами, приводимыми в действие паровыми машинами, производят горячую штамповку заготовок. А вон там идут ряды токарно-винторезных и фрезеровальных станков. Причем у каждого своя оснастка и копир! Да-да! Именно копир! Что в сочетании с разделением операций на элементарные, прекрасно отлаженной логистикой привело к чрезвычайному росту производительности труда.

Конечно, не все операции удалось настолько оптимизировать. Но в целом этот небольшой оружейный завод, имеющий всего полторы сотни разного рода станков да четыреста пятьдесят рабочих, позволял творить буквально чудеса. По меркам тех лет, разумеется. А именно производить реплику «rolling block» винтовки из второй половины XIX века [45] . Причем все детали выходили взаимозаменяемые, а суточная выработка достигала ста пятидесяти «стволов».

– Понимаю тебя, Государь, – тихо произнес инженер и директор этого завода, выросший из преображенских «игр» царя, Алексей Иванович Севастьянов. – Каждый день смотрю на то, как дело устроено, и поражаюсь. Завораживает. Не завод вышел, а прямо существо живое.

– Вот именно, – кивнул Петр. – Сейчас такая же схема на других заводах государственных вводится. По мере возможности. И сразу получается продукцию давать дешево, быстро и много.

– А нужно ли столько? Покупать-то кому? – тяжело вздохнув, спросил Севастьянов.

– Так что, крестьянам справный инструмент и прочие полезные товары не нужны?

– Так бедны они, Государь. Как мыши церковные.

– Ничего страшного, – улыбнулся он.

– Как же это? – не понял Алексей Иванович.