Шрифт:
– Пожалуй… – с усмешкой ответил Иосиф. – Мой друг и брат знает, как порадовать меня. Я согласен. Полмиллиона полновесных серебряных талеров стоят того, чтобы удивить французов…
Глава 4
12 октября 1705 года. Москва. Преображенское
Небольшая делегация китайцев вошла в большой зал Преображенского дворца.
Пять лет потребовалось русским дипломатам, набранным преимущественно из восточных народностей, состоящих на службе царя, чтобы укрепиться в Пекине. Да не просто так, а нащупать суть противоречий в обществе – людей, недовольных правлением Цин. Вежливая тактичность и обходительность вкупе с подарками и лестью усыпляла бдительность чиновников-маньчжуров, позволяя размещать агентов в этой большой и непростой стране.
И вот в Москву прибыли первые плоды этих усилий – тайная делегация от разных оппозиционных групп.
Прием шел в Малом дворце в Преображенском. Электрическое освещение. Принудительная вентиляция помещений с эрзац-климат-контролем: увлажнение, фильтрация и терморегуляция воздуха. Граммофон. Столовые приборы из нержавеющей стали. И прочие прелести цивилизации.
– Ваше величество, – аккуратно начал переходить к делу глава делегации, – а в чем заключаются ваши интересы?
– Исключительно в благих намерениях, друг мой. Мои люди докладывают, что маньчжуры самым варварским образом уничтожают вашу культуру, традиции, переписывают историю и творят прочие злокозненные вещи. А я очень трепетно отношусь к вашему наследию. Даже более того, «Путешествие на Запад» [46] – одна из моих любимых книг.
46
«Путешествие на Запад» – один из четырех классических романов китайской литературы. Приключение, пропитанное юмором и философским подтекстом. Главным действующим лицом является царь обезьян Сунь Укун.
– Все так, – скорбно кивнул китаец, – но в чем будет заключаться ваша помощь?
– В свержении маньчжуров.
– Вы серьезно?
– Да, – спокойно и невозмутимо произнес Петр. – Я начну войну против Императора Канси, вторгнувшись в Маньчжурию, где разобью восьмизнаменную армию.
– А дальше?
– Для того чтобы было дальше, я вас и пригласил. Понимаю, что вы не верите в реальность моей победы, поэтому не прошу поддержать мое вторжение восстанием. Это глупо и приведет только к лишним жертвам. Напротив, я хочу, чтобы вы создали иллюзию у Канси – уверенность в спокойствии и благости тылов. Дабы он смог направить против меня как можно больше войск.
– Вы странно говорите…
– Я уверен в своих силах, друзья мои, а потому желаю решить исход войны в одной битве. Не удивляйтесь. Мы здесь, в Европе, воюем намного чаще вашего и ожесточеннее. Три года назад я выиграл два серьезных сражения. В первой битве, командуя двадцатью пятью тысячами войск, я разгромил сто тысяч. Во второй, имея только двадцать, нанес сокрушительное поражение ста пятидесяти. Итогом той войны стало очень серьезное увеличение земли. О том вы сможете узнать, расспросив моих солдат и генералов, что в ней участвовали.
– Невероятно… – покачал головой ученый, сопровождающий делегацию.
– Но то было три года назад. Уже сейчас мои войска перевооружаются еще более могущественным оружием, оттачивая тактику на основании полученных уроков. Ведь умные люди учатся не только на своих ошибках, но и на победах, которые никогда не бывают идеальными. Если, конечно, им не застилает разум гордыня.
– А что вы хотите за свою помощь? – осторожно поинтересовался ученый.
– Маньчжурию.
– Хорошо, ваше величество, – покладисто склонил голову глава делегации после нескольких минут молчания, – мы подумаем над вашим предложением.
Вечером того же дня
– Что же на самом деле хотел этот варвар?
– Если бы я знал… – покачал головой ученый. – Земля ему, очевидно, нужна. Севернее Маньчжурии очень плохие урожаи. Но, имея силу для уничтожения армии восьми знамен, он мог бы и с Императором мир подписать. Уверен, что тот не стал бы сильно упрямиться перед лицом такого могущества. Значит, здесь что-то еще…
– Но что делать нам?
– Пусть тигры дерутся [47] , – пожал плечами ученый. – Разве мы можем им помешать в этом?
47
Здесь отсылка к старой китайской мудрости о том, что китайцы, как мудрая обезьяна, сидят на ветке и наблюдают за тем, как два тигра дерутся, чтобы избежать опасной схватки и воспользоваться плодами победы.
– Не тигры.
– Что?
– Вы видели знамя этого варвара? Там изображен медведь. Неуклюжий, смешной, но он намного опаснее тигра.
– Поживем – посмотрим. По крайней мере, у меня пока нет никакой уверенности в том, что этот русский… хм… медведь сможет сломать хребет маньчжурскому тигру. А если сможет, то я не считаю большой потерей желанные им земли. Вполне достойная плата за помощь. Но пускай сначала покажет себя…
В то же время, в кабинете Петра
– Слушай, – задумчиво поигрывая небольшим кинжалом, спросила Анна, – а зачем ты вообще беседовал с этими… хм… клоунами? За ними ведь нет никакой силы. Так… пламенные самоубийцы. Ты надеешься с ними заключить какой-то договор? Кто его станет выполнять?
– Милая, ну какой договор? Признаться, меня до сих пор жаба душит из-за того, что я их за свой счет прокачу вокруг света.
– Тогда зачем все это? Поясни, я не понимаю.
– Дело в том, что как таковых китайцев нет. Есть ряд народностей, проживающих на территории Китая. Их основа – этнос хань. Но даже у него масса вариаций, сильно отличающихся по диалекту. Иногда настолько сильно, что они друг друга понять не могут. Вроде как француз и итальянец. Речь немного похожа и буквы используют одинаковые, однако не понимают. И, как следствие, вариативна их культура. То есть в них больше различий, чем общего. Конечно, есть какие-то общие стержни, но… они слабы и малочисленны. В своей вековой истории Китай не раз распадался на множество государств. Даже центральное его ядро, не говоря уже об окраинах. Сплоченности в них нету совершенно. Пока нету. Император Канси пытается централизовать свои владения. Силой.