– Ой, да брось. Таких аристократов сейчас очень много по миру. К нам что, разве другие послы приезжают?

– Вот-вот. Но я-то думала, что это своего рода брезгливое отношение к России. Дескать, высылают худших. А тут…

– Ладно, плюнь на этих варваров. Мнят себя пупом Земли – их проблемы.

– Они едва не стали моими… эти проблемы.

– В каком смысле? – немного напрягся Петр.

– Я же въехала в Вену в своем костюме для верховой езды. Обтягивающие белые бриджи, карминовый короткий пиджак, сапожки. Увидеть женщину в такой одежде там никто не ожидал. И если у многих мужчин загорелись глаза от моей упругой попы, то священники едва ли не бросились меня бить. Да и дамы зафыркали. Заревновали. Быть бы мне изгоем, если бы Элеонора не оказалась нашим человеком. Просто невероятно, как быстро она восприняла ценности Москвы.

– Она тоже надела бриджи?

– У нее похуже фигурка. Поэтому решила обойтись легким платьем до колен и туфлями на шпильке. Но сработало это не хуже. Сам же знаешь, какой ужас сейчас носят аристократки. Не одежда, а тюк с тряпками… и блохами.

– Представляю их лица, – усмехнулся Петр.

– О да… русская делегация произвела впечатление.

– Только дамами?

– Отнюдь. Гвоздем номера, конечно, стали гусары. Идея привлечь их в качестве эскорта оказалась просто потрясающей! Ведь крылатые гусары Речи Посполитой и России – две большие разницы. Даже несмотря на то, что по моей просьбе ты распорядился прикрепить им к спинам крылья для пущей красоты.

– На то и расчет, – усмехнулся Петр. – Тут и единообразие снаряжения сработало, и кирасирский метод комплектования. Ведь у тех же поляков собственно гусар в хоругви была едва ли треть. Остальное – все, что Боже негоже. То есть оруженосцы, которые атакуют во второй линии. У меня же все как на подбор.

– Вот именно, – кивнула Анна. – Качественное и однообразное снаряжение. И дисциплина! Не поверишь, они никогда не видели столь дисциплинированных гусар. По мнению Евгения Савойского, один такой полк стоит двух-трех старых. Так что можно смело говорить, – подвела итог герцогиня, – Вена была впечатлена почетным эскортом. Он смог сильно сгладить наш тряпичный скандал.

– Если бы только Вена, – хмыкнул Петр. – Пожалуй, прибытие русского полка гусар в столицу Габсбургов стало куда более значимым событием, чем даже мое сватовство. И если в Стамбуле просто напряглись, ибо ожидали чего-то подобного, не доверяя прогнозам своих французских друзей, то в Версале, говорят, приключилась натуральная истерика.

– Да и Бог с ним, – махнула рукой Анна, даже не желая слышать о Людовике после Вены.

– Как прошли предварительные переговоры?

– Брачный контракт Леопольд подписал и… умер [40] . А вот его сын, Иосиф, оказался не так прост. Впрочем, ты об этом предупреждал. Он не хочет реализовывать план таможенного союза из-за необходимой ему поддержки со стороны курфюрстов и прочей аристократии. Они ведь живут с этих сборов.

– Он что-нибудь предложил взамен?

– Конечно, так как очень нуждается в нашей помощи. Да и эффект от появления русских гусар в Вене оценил. Так вот. Пошлины – дело святое. Покусись он на них, и разом получит мощную оппозицию, с которой ни о какой войне против Франции не может быть и речи. Поэтому он предложил отложить реализацию этого пункта брачного договора на неопределенное время. Не отказаться, а всего лишь отложить.

– Поверь, мне это душу не греет.

– Он это понимает. Поэтому сверх тех двадцати тонн [41] аммиачной и кальциевой селитры, что приехали в качестве приданого, он предложил заключить долгосрочные контракты на поставку подобного сырья. Я их подписала.

– Только селитру?

– Нет. Он предложил вытащить из дальних углов крепостей и арсеналов Священной Римской империи весь подпорченный порох путем скупки за десятую долю от его цены. Это всяко лучше, чем выкидывать. Поэтому он уверен, что на пункт сбора, который объявлен в Вене, его повезут очень охотно и массово.

– Но все это только предположения, – покачал головой Петр. – Леопольд обещал нам пятьдесят тонн селитры, а сколько реально отгрузили? Двадцать.

– Дай им время. Они обещали прислать недобор. Им ведь подобное бестолковое сырье было совсем не нужно. На складах такой «радости» почитай что и не было. Добудут, поставят.

– Если честно, веры австрийцам никакой.

– А кому она есть? – хохотнула Анна. – Все блюдут свои интересы. Да и, в конце концов, ты ведь не из-за селитры согласился взять в жены Машу. Водить за нос османов мы могли еще очень долго. А там бы и сами запасы восполнили.

– Верно, – кивнул Петр. – Но одно второму не третье. Если уж есть возможность содрать с них немного пользы, так чего же попускать?

– Элеонора отлично понимает, что от покладистости Вены зависят наши добрые отношения. Она приложит все усилия, чтобы в поставках подпорченного пороха и селитры негодных сортов не было сбоев.

– Будем надеяться.

– Кстати, вокруг Владимира мамочки так и вились, – лукаво улыбнувшись, заметила Анна.

– Ну их к черту… Сама же говоришь, что Вена – одна сплошная гниль.

– В смысле? – не поняла герцогиня странной реакции царя.

– Ты эту девицу видела?

– Твою невесту?

– Именно.

– А что с ней не так? Нормальная молодая женщина.

– Ты, случайно, не обратила внимания на то, что, в отличие от своей мамы, она совсем не наш человек? Вспомни, как она себя чувствовала в спортивно-оздоровительном центре? Да, ходит, но через силу. И так во всем. Она покорна, но внутри чурается всего этого. Переступает через себя и с удовольствием откажется, представься такой случай.