– Но зачем? – спросила Анна, когда узнала об этой прихоти царя.

– Это важный элемент воспитания подрастающих поколений. Все познается в сравнении. Поэтому, чтобы оценить, сколь многого мы добились, нужно всегда помнить о том, с чего мы начинали.

– Логично, – кивнула герцогиня, – но зачем его реконструировать?

– Там много державных зданий. Это все лишнее. Их там быть не должно. Я мыслю так, что стены я приведу к некоторой стилизации военной. Общество военно-исторической реконструкции заведу, дабы в доспехах древних бегали да потешные бои учиняли для развлечения зрителей. Кроме того, поставлю там большой музей, галерею художественную с картинами да скульптурами, а также огромную усыпальницу монаршую – мавзолей. Само собой – декоративную: со скульптурами, прогулочными коридорами и прочим, дабы обыватели могли ознакомиться с правителями России и их успехами.

– А сам где сядешь? – усмехнулась Анна. – Все в дворце Преображенском? Мал же он безмерно.

– Мал. Поэтому я решил в Замоскворечье остров искусственный делать. Канал прокопаю, отрежу приличный кусок земли да обустрою его. Превращу в натуральный сказочный дворец: высокие башни, просторные залы, глубокие подвалы. Строить его, правда, придется довольно долго. Но да не страшно. Лет за тридцать-сорок управлюсь.

Вот к котловану с обширными строительными работами на месте новой царской резиденции шотландцев и сводили. Для пущей проформы, ибо масштаб поражал даже после Соборной площади. Но и на этом не остановились, перейдя к более экзотичному увеселению вроде катания на воздушных шарах и демонстрации парашютных прыжков учениками Преображенской школы воздухоплавания.

Лишь поздно вечером третьего дня Джеймс Дуглас был приглашен в рабочий кабинет Петра для приватной беседы. Впечатлений он набрался. Первичный стресс прошел. Можно и о делах поговорить.

– Добрый вечер, дорогой друг, – поприветствовал Джеймса царь, рукой указывая ему на кресло.

– И вам здравствовать, ваше величество, – кивнул Дуглас, присаживаясь. – Полагаю, настало время обсудить предложение герцогини?

– Верно. Не будем лукавить, положение Шотландии катастрофично. И мне это не нравится. В моем окружении много шотландцев, служащих мне честно и добросовестно. Их боль – моя боль. Я должен предпринять хотя бы попытку спасти вашу замечательную страну.

– Вы думаете, что все так плохо?

– Не удивлюсь, если все еще хуже, – со вздохом отметил Петр. – Несколько лет назад хитроумный правитель Англии Вильгельм смог придумать, как нанести непоправимый ущерб финансам Шотландии, дабы поставить ее на колени. – Петр блефовал, так как не знал наверняка, но проверить его слова не имелось никакой возможности, да и желания; ведь ложились они на весьма благоприятную почву. В Шотландии последние годы увлеченно искали крайних, не желая признать собственную вину в разгоревшейся трагедии. – Англичане хотели нанести вам удар, от которого вы уже не оправитесь. Это позволило бы Шотландии самой упасть им в руки, словно перезрелый плод.

– Вы считаете? – грустно и вяло уточнил Дуглас.

– Вспомните, как поступил король? Сначала он позволил вам собрать средства и выступить, а потом морил осадой вашу небольшую колонию. Или это не он запретил английским и голландским судам продавать вам продовольствие? Очень показательно. Король Шотландии морит голодом своих подданных за то дело, на которое сам их благословил. Боюсь, что Вильгельм хотел лишь одного – унизить и разорить вашу родину. Поставить ее на колени и заставлять умолять о спасении, пусть даже и путем включения ее земель в состав Англии. Или я не прав?

– К сожалению, мне нечего вам возразить, – хмуро произнес раздосадованный Дуглас. – Но что нам остается? Мы проиграли.

– Друг мой, война продолжается до тех, пока хотя бы один воин готов сражаться.

– Война с Англией? Это безумие! У нас нет ни денег, ни сил.

– Прошлым летом Лондон потерпел позорное и глупое поражение при Гибралтаре. Все линейные корабли первого и второго ранга пошли ко дну или оказались в руках французов. Как вы, наверное, знаете, парламент Англии ввел дополнительные налоги для восстановления флота по десятилетней программе. У них сейчас нет ни денег, ни возможностей бороться с вами. Тем более что Франция все еще находится с ними в состоянии войны.

– Да, ваше величество, – кивнул Дуглас, – это нам известно. Но у Шотландии нет и этого. Наш флот слаб. Армия… она не имеет достаточно оружия и порядка. Да и денег у нас нет. Нам нечего противопоставить англичанам.

– Понимаю. Собственно, поэтому я и попросил герцогиню вас пригласить. Россия готова оказать помощь братской Шотландии в ее борьбе за свободу и независимость. Серьезную помощь. Я готов дать двадцать миллионов кун серебром [43] в долг без процентов на сорок лет с началом платежей только через десять. Это примерно семьсот тысяч фунтов стерлингов. Кроме того, у меня на складах лежит сорок две тысячи трофейных фузей и мушкетов, оставшихся с минувшей войны. Мне они ни к чему. А вам – добрая помощь. Плюс семьдесят три легкие полевые пушки из чугуна. Не бог весть что, но на безрыбье, как говорится, и рак за сига сойдет.

– Это очень, – Дуглас сделал акцент на этом слове, – щедрое предложение. Но что вы хотите взамен? О вас ходят слухи как о человеке, который никогда ничего не делает просто так.

– России нужна сильная и независимая Шотландия, – пожал плечами Государь.

– Хорошо. Что нам нужно сделать, чтобы получить вашу поддержку?

– Я хочу, чтобы парламент Шотландии провозгласил полную и безоговорочную независимость от Англии и пригласил на престол Джеймса Фрэнсиса Эдуарда Стюарта [44] . А он, в свою очередь, взял в жены мою дочь – Екатерину, с которой, кстати, пойдет еще четыре миллиона кун приданого в казну королевства. Кроме того, понимая пагубное положение финансов Шотландии, я предлагаю ей войти в Таможенный союз.