шал зрителям должное отношение к нему.

А можно сказать об этом и иначе, взяв пример из физики:

здесь как-бы вступал в действие закон о сообщающихся сосудах,

в которых уровень жидкости, давление, наполненность и состав

ее — неизменно выравниваются, становятся общими, взаимно

обусловленными.

В былом спектакле Александрийского театра не случился

Мартынову такой напарник на сцене. Но именно так играли в

«Холостяке» великие мастера Малого театра М. С. Щепкин и

В. И. Живокини. А ведь Варламов не видел Живокини. К такому

Шпуньдику пришел сам по себе, своей дорогой. И не глубокими

размышлениями над образом, задачами спектакля, а чутким та¬

лантом сердца. Уж этого ему было не занимать стать.

Много лет спустя Варламов сыграет сказочного царя Берен¬

дея в «Снегурочке» Островского. Бесконечно милого, прекрасно¬

душевного, нежного и белоснежного, в чистом песенном ладу:

Сказывай, сказывай,

Сказывай, слушаю...

Навечно западал в память варламовский неподражаемый на¬

пев:

Сказывай, сказывай,

Сказывай, слушаю...

Уходя после спектакля, зрители уносили с собой эти слова,

повторяли их как неотвязную песенку. Весь образ кроткого Бе¬

рендея как бы вложен был в эти два-три слова.

Но, пожалуй, это «сказывай, слушаю» Варламов нашел задолго

до Берендея, еще в роли Шпунъдика. Она вся была подчинена

открыто дружелюбному тону:

Сказывай, слушаю...

VI

В самом конце шумного водевиля «Подставной жених», глав¬

ное в нем действующее лицо — Папенька, роль которого играл в

Малом театре Василий Игнатьевич Живокини, обращался ко всем

присутствующим в театре:

— Дочь моя выходит замуж, через неделю состоится ее свадь¬

ба. Удостойте чести молодых — пожалуйте на свадьбу... Что? Вы

молчите? Вам не угодно?

— Ах, папенька! — чуть не плачет дочь.

— Не хотят! — комически сокрушается Живокини.

И запальчиво бросает в зал «отсебятину»:

— А на «Свадьбу Кречинского» так и лезете, мест не хва¬

тает!

В ответ — театр гремит рукоплесканиями. А Живокини удов¬

летворенно объявляет:

— Не плачь, доченька, мой ангел! Придут, все придут на

свадьбу... Кречинского!

Беспримерный выпал успех на долю первой пьесы А. В. Су-

хово-Кобылина, немедленный и прочный.

«...Кареты и всякие экипажи, как бы во время представлений

Рашели или Фанни Эльслер, длинною вереницею спешили один

за другим к подъезду Малого театра; в коридорах и всевозмож¬

ных проходах была страшная давка и теснота; на окнах кассы

поражала опоздавшего посетителя роковая надпись: «Места

все проданы», — пишет одна газета.

«Со времен «Ревизора» русский театр не имел лучшей коме¬

дии», — утверждает другая.

Журнал «Современник» сразу же и уверенно отнес «Свадьбу

Кречинского» к гоголевскому направлению в русской литературе,

поддерживал которую постоянно и последовательно.

Очень был хорош спектакль Малого театра 1855 года. Дер¬

жался в репертуаре долго, заняты были в нем самые лучшие силы

театра. Кречинского играл С. В. Шумский, Расплюева — П. М. Са¬

довский, Муромского — М. С. Щепкин, Атуеву — Н. В. Рыка-

лова. Отзывы о спектакле, об исполнителях главных ролей— толь¬

ко восторженные, не иначе!

Хуже пошло дело в Александрийском театре. Началось с то¬

го, что, как ни старался автор, не смог добиться, чтобы роль Рас¬

плюева поручена была Мартынову. Писал, просил, хлопотал, да¬

же ввязался в интригу: пытался повлиять на директора театра

А. М. Гедеонова через М. И. Буркову, известную всему Петербургу

любовницу министра двора графа В. Ф. Адлерберга. Мина Ива¬

новна умела приказывать... Но на этот раз ничего не вышло. Ге¬

деонов считал своим долгом «наказать Мартынова за непослуша¬

ние», настоял на своем, не дал ему этой роли. Вопреки воле ав¬

тора — играл ее Ф. А. Бурдин. И очень худо, комикуя грубо и