Темноволосая голова Ро подпрыгивает над толпой впереди меня. Золотистая голова Лукаса то почти рядом, то отстает. Я чувствую на своем плече руку Тимы, но Биби и Фортис продолжают держаться за моей спиной.

Ни один из нас не властен над тем, что сейчас происходит.

Ни один из нас и не хочет этого.

Наверху, когда ступени заканчиваются, когда мои легкие буквально горят, а ноги отчаянно ноют, я вижу какую-то арку. А за аркой вздымается золотой шпиль, сверкающий в лучах полной луны. Дальше, на самой макушке горы, виднеются остроконечные силуэты храмовых крыш.

— Ват Дой Сутхеп, — сообщает Биби. — Вот и добрались.

Мы пытаемся держаться вместе, однако в такой толпе это нелегко. Я стараюсь не терять из виду голову Лукаса, но это возможно лишь потому, что Лукас выше местных жителей по крайней мере на шесть дюймов, а Ро придерживает меня за ворот блузы, будто я ребенок, стремящийся сбежать. Его пальцы щекочут мне шею. Тима тащится следом. Над нашими головами воздух в лунном свете так наполнен стрекозами, что они похожи на саранчу, готовую напасть на нас.

— Хотелось бы знать, чего ради мы здесь, — произносит Тима, протягивая руку, чтобы коснуться меня.

— Осторожнее! — предостерегает ее Ро.

Но прежде чем Тима успевает до меня дотронуться, толпа вдруг устремляется вперед, увлекая нас к храму.

Потому что храм, освещенный луной и сиянием тысяч свечей, ждет.

На этот раз я знаю, что делать. Я беру цветок лотоса и кладу его перед алтарем у входа. Тима следует моему примеру. Я зажигаю палочку благовоний, втыкаю ее в песок вместе с тысячами других, когда она разгорается. Одну палочку я протягиваю Ро, и он делает то же самое. Лукас наблюдает. Вокруг так много огоньков, что мы почти не нуждаемся в лунном свете, думаю я.

Свечи и фонарики озаряют людей в толпе вокруг меня, и я перевожу взгляд с лица на лицо, ища кого-нибудь, кого я знаю, или нечто знакомое.

Но ее здесь нет.

Не среди деревенских.

Ро машет мне рукой, и я иду следом за ним внутрь храма. Остальные все так же держатся за нами.

В главном комплексе не меньше трех отдельных храмов, и мы вместе с толпой передвигаемся от одного к другому. Я не знаю, что мы ищем, но точно знаю кого… и как она выглядит. По крайней мере, если она окажется хоть немного похожей на ту, какой была в моих снах. Мне приходит в голову, что в толпе, состоящей из тысяч, я вряд ли отыщу ее, просто глядя по сторонам.

Мне нужна помощь.

И тут я вижу его.

Изумрудный Будда. Наконец-то. Такой же, как тот, которого я ношу с собой. Этот сделан не из нефрита, а из темно-зеленого стекла, но я все равно сразу же узнаю его. Ведь я так долго хранила в нагрудной сумке другую его версию.

Я проталкиваюсь сквозь толпу, преклоняю перед ним колени. Тима опускается рядом со мной с одной стороны, Лукас отгораживает меня от толпы с другой. Но я ощущаю рядом именно Ро, он своим телом закрывает меня от остальных почитателей.

— Не спеши, сколько бы тебе ни понадобилось времени, — негромко говорит Ро.

Я благодарно оглядываюсь, и он улыбается. Как будто и не было той тысячи событий, что произошли с нами, тысячи событий, которых мы вовсе и не хотели.

Но они были, и я здесь как раз из-за этого, а посему я поворачиваюсь к алтарю, полная решимости сделать то, для чего сюда пришла.

Ради Ро и несмотря на Ро, и ради моих друзей, и ради себя самой.

Я сажусь, скрестив ноги, поджав их под себя, чтобы они не торчали в сторону Будды. Помня то, чему учил нас Биби, я складываю ладони в форме бутона лотоса и делаю жест почтительного приветствия, который называют «вай»: прижимаю ладони к лицу и низко склоняю голову.

Я ощущаю тишину, нисходящую на меня. Здесь так хорошо, так приятно праздновать вместе со всеми этими людьми. И потому я терпеливо жду, когда она наконец покажется.

Но ничего не происходит.

Словно храм Изумрудного Будды исчез.

Я выпрямляюсь и открываю глаза. Девочки нет. Только восковые свечи, и дым благовоний, и почти ничего больше.

Ее здесь нет.

Я пытаюсь справиться с разочарованием.

Не сдавайся.

Должно быть, ты что-то делаешь не так.

Она должна прийти.

Я не знаю, что еще могу сделать. Мне больше некуда идти, некуда смотреть, нечего искать.

Потом я вижу какого-то морщинистого старика, который достает из кармана глиняную фигурку собаки. Старик целует фигурку и ставит ее к подножию алтаря перед собой. Это год его рождения. Год Собаки.