Это не ровный пульсирующий шум машин. Не нерушимое молчание мертвых шоссейных дорог. Не попискивание Дока там, в классном помещении № 9В, в моем доме далеко от дома, в Посольстве.

Это шум самой земли. Шум жизни. Шум джунглей.

Я молюсь о том, чтобы этот лес оставался местом, куда даже Лорды никогда не смогли бы прийти, никогда бы не пришли и никогда бы не отыскали.

Несколько часов спустя я уже не слышу джунглей вокруг себя.

Я слышу голоса. Тысячи голосов. Они поют. Переговариваются между собой. Молятся. Вспоминают другие горы, другие луны. Рассказывают легенды этой горы, то, что было давным-давно.

— Биби, — говорю я. — Биби, прислушайся. Что-то происходит.

— Что именно? — Биби останавливается.

— Не знаю, но я их слышу. Я их слышу, и я их чувствую. А ты?

— Девочка? — Я вижу, как глаза Фортиса загорелись в лунном свете.

Я отрицательно качаю головой:

— Нет, не девочка. Другие. Много, очень много других. — У меня такое ощущение, что моя голова вот-вот расколется. — Слишком много других.

— Не только у тебя, — говорит Тима. — Я хочу сказать, что тоже их слышу. Прислушайтесь.

Теперь мы все останавливаемся.

Да, так и есть. Нечто вроде низкого пения или, скорее, речитатива доносится ветром, пролетающим над нами. Гора звучит так, словно она оживает.

— Полнолуние. Должно быть, какой-то ритуал, — кивает Биби.

Тима смотрит на него:

— Какой именно?

— Понятия не имею, — пожимает плечами Биби.

Лукас сердится:

— Ты же монах. Ты должен знать такие вещи!

— Отчасти монах, помнишь? — выразительно вскидывает тот брови.

Я округляю глаза:

— Я знаю, знаю. Три из четырех обетов.

— А ты хотя бы можешь вообразить, сколько существует храмовых ритуалов здесь, в Колониях? Или, если уж на то пошло, сколько здесь храмов? Раньше было принято в случае смерти человека возводить храм. А ты знаешь, сколько людей умерло в этой части мира даже и до Того Дня? — Биби качает головой. — Храмов здесь огромное множество.

Тима смотрит на меня:

— Можешь ты найти дорогу к этим голосам?

— Думаю, да.

Все идут за мной шаг в шаг, только Ро молча подходит ближе и идет рядом, и мы направляемся в темноту, к гигантской волне человеческого шума, что вливается в мою голову.

Наконец я протискиваюсь сквозь густые заросли молодого бамбука, и мы видим их на тропе внизу.

Тысячи фонариков и свечей, река человеческих существ и света. Такое я видела в своей жизни лишь раз. В ту ночь, когда мы уничтожили Икону в Хоуле.

У меня такое ощущение, будто мы оживаем. По-настоящему оживаем. Тима вспоминает фонарики, другие фонарики, плывущие в небе. Лукас думает о торте в честь дня рождения. Ро сосредоточен на огне. Я все это чувствую.

Биби улыбается. Он думает обо мне. Гадает, как я все это воспринимаю. Пытается понять, что я вижу.

— Все, — просто отвечаю я.

Его глаза изумленно расширяются. Он не ожидал от меня ответа.

— Это и чудо, и тяжкая ноша… — Он кивает.

Я молча пожимаю плечами.

— Идемте, — говорит Биби. — Мы присоединимся к нашим друзьям. Их там не меньше тысячи. Они доведут нас до храма. Ват Дой Сутхеп. — Биби усмехается, глядя на меня. — Ты их чувствуешь?

Я закрываю глаза и прислушиваюсь. Тянусь туда, вниз, к тропе.

— Они работали долгие часы и должны потом вернуться в свою деревню. Думаю, мы должны быть близко к вершине. Ну, по крайней мере, они вроде бы это думают.

— А что еще? — Биби проявляет очевидный интерес, и я снова закрываю глаза.

— Там был какой-то слон, очень давно. Он нес останки древнего святого на вершину этой горы. Когда он добрался до вершины, то умер, и, чтобы отметить это место, был воздвигнут храм. А останки слона были захоронены под этим храмом. И сегодня — ночь слоновьей луны, — говорю я, открыв глаза.

— Повезло, — произносит Биби. — Очень, очень повезло. Добрый знак.

— А для тебя хоть что-нибудь не является добрым знаком? — спрашивает Фортис.

— Да. Вот эти твои слова. Дурной знак. Очень, очень дурной знак.

Фортис вздыхает.

Мы направляемся к реке света и присоединяемся к тысячам местных жителей, что поднимаются к Дой Сутхеп в лучах слоновьей луны.

Людской поток несет нас к вершине по последним каменным ступеням, по лестнице, которую охраняют две ярко раскрашенные каменные змеи, длинные хвосты которых тянутся вдоль всей лестницы.