Это больше не имеет отношения к Ро.

Запах цветов висит в душном воздухе, он так же тяжел, как поцелуй, так же тяжел, как огонь, что все еще горит между нами. Мне бы хотелось, чтобы я могла остановиться. Мне бы хотелось, чтобы я захотела остановиться. Рассудком я понимаю, что в книге следует прочесть и еще что-то — до того, как нас найдет Фортис. Это мой лучший шанс. Наш лучший шанс.

Но я ничего не делаю.

Я не могу.

Я не могу остановить себя и не хочу этого.

Ты должна сделать выбор, думаю я.

Ты уже выбрана, думаю я.

Избери Лукаса.

Я медленно разматываю повязку на руке.

Мы никогда с этим не покончим. А я хочу быть с ним. Быть связанной с ним.

Я хочу чувствовать себя так, словно я нечто большее, чем один человек. Хочу, чтобы мое сердце снова почувствовало тепло.

Я не хочу кончить жизнь серым пеплом на земле торговых рядов.

Не хочу стать пеплом. Не до того, как случится это.

Кое-что никогда не меняется.

Я давно уже знаю об этом. А все остальное — меняется.

Этому я научилась сегодня.

Моя повязка падает.

Я кладу книгу в пыль рядом с собой, поворачиваюсь к Лукасу и протягиваю к нему руку с обнаженным запястьем:

— Лукас…

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу что-то другое, темное и глубокое. Он знает, о чем я думаю. Он знает, что мы делаем.

Что это такое.

— Я… — Я не знаю, что сказать.

Я так долго ждала этого. Я больше не хочу ждать.

— Дол… — Лукас привлекает меня к себе, медленно расстегивает кожаный браслет, и тот падает на землю рядом с витками моей матерчатой повязки.

Кожа к коже во влажном дневном воздухе.

На поросшем сорняками берегу, под причалом.

Я сплетаю пальцы с пальцами Лукаса, мы прижимаем руки друг к другу, распрямляем ладони.

И я медленно приближаю свое запястье к его запястью.

Точка к точке.

Любовь к Печали.

Лукас ко мне.

Вибрация, что возникает в его теле, эхом отдается в моем. Моя рука начинает безудержно дрожать, и мне хочется плакать, но я не знаю почему.

Мое сердце отчаянно колотится и болит, каждое мгновение пугает и каждое мгновение — блаженство.

И все это проливается из руки Лукаса в мою руку.

Тепло, которое и есть Лукас, затопляет меня, и я впитываю его. А взамен предлагаю свою тишину, свое спокойствие. Я даю ему то, что есть я сама. Мое тихое, прохладное серое — в обмен на его золотое.

И там, в сорняках у края воды, мы становимся чем-то гораздо большим, чем мы есть поодиночке.

Это любовь, и это печаль, и одно не существует без другого. Для нас — нет.

Мы теперь одна история, и мы правдивы.

Одна правдивая вещь.

Лукас прижимается лицом к моей шее. «То, что надо», — говорит он. «То, что надо», — отвечаю я.

Когда все заканчивается и мы возвращаемся к самим себе, я целую Лукаса в губы.

А потом он привлекает меня к себе, и я прижимаюсь к его боку.

— Это было… Это было…

Я лежу на боку, глядя на Лукаса сверху.

— Да, — говорю я. — Это было. — А потом наклоняюсь и осторожно целую его в щеку. — А ты есть.

Мы лежим рядом на берегу, мы спим несколько часов, пока солнце не садится, а улица позади нас не затихает.

Значит, это любовь, думаю я.

Это Лукас, снаружи и изнутри, со мной.

И пусть теперь падает серый пепел.

Делайте, что пожелаете, Лорды. Я связана с чем-то большим, чем я сама.

Мое сердце больше не одиноко, и вам этого не уничтожить.

Даже вам.

К тому времени, когда я замечаю, что причал охвачен огнем, улицы уже заполнены колонистами, пытающимися что-то сделать. Когда мы выбираемся из-под деревянных обломков, я потуже натягиваю на себя саронг. Я краснею, пробираясь мимо встревоженных мужчин, которые выплескивают в огонь воду, ведро за ведром.