– Показать рисунки?
– сразу же спросила девочка.

– Покажи. Это тебе подарок. Торт и вот, лимонад. Нас угостишь? Обожаю сладкое!

– Я тоже обожаю, баба Аня.

– Ты помнишь, как меня зовут? Умница, - у Анны Семеновны на глаза навернулись слезы.
– Что-то жалко мне стало, Федор, вас. Простите. Давайте выпьем. Ой, какие рисунки! Нет, я вполне серьезно. Да ты художница, Маша! Ты продолжаешь рисовать корабли?

– Да, вот это «Золотая Лань» в проливе Магеллана, а вот это «Бонавентура».

– Как, как? Вентура? Актер есть такой, Лино Вентура. Копия - твой дедушка!

– Да, «Бонавентура». На нем дедушка работал генерал-адмиралом.

– До того, как стал капитаном теплохода «Клара Цеткин»?

– Да, зря только с «Клары Цеткин» сняли пушки и паруса.

– Это тебе дедушка рассказал?

– Да, он мне столько всего рассказал о кораблях, что я тоже решила стать адмиралом.

– Станешь, - сказала баба Аня.
– Главное, хотеть. Кто хочет, тот и может. Знаешь что? Я решила организовать в институте, где я работаю адмиралом, выставку детского рисунка. И начнем с твоих, а? Ты как, не против? Дашь мне на время рисунки?

– Дам. У меня их пятьдесят четыре.

– Все пятьдесят четыре давай!

Баба Аня до того заболталась с Федором и Машей, что спохватилась только за полночь.

– Ой, Машенька, что же это я, дура старая? Тебе спать давно пора! Да и вам, Федор, с утра на работу; это у меня вечер длится всю ночь, а утро начинается в полдень. Простите, ради бога!

– Да что вы, что вы! Оставайтесь у нас. У Маши есть место.

– Оставайтесь, баба Аня! Я вам еще что расскажу!
– и она прошептала на ухо Анне Семеновне: - Но это страшный секрет!

Анна Семеновна удивилась самой себе. Ей и хотелось, и было неудобно. Поколебавшись с минуту, она осталась. Еще добрый час девочка поверяла ей свои «страшные» тайны, рассказывала о длинном-длинном Волгограде, большущем пляже, золотом скрипучем песке, о громадных рыбах и деревьях, выброшенных на берег, о теплой и мягкой воде, которая быстро несет тебя на круге вдоль берега, о чайках-подружках и лучшей из всех вороне Марфуше.

По весне Дрейк пригласил Анну Семеновну на дачу. Участок еще был покрыт снегом. И пока Дрейк отгребал снег от домика и наполнял им бочки для грядущих поливов, Анна Семеновна оттащила на середину участка топчан, скинула с себя одежду и улеглась загорать на топчане. То и дело, протягивая руки к солнцу, она восклицала:

– Как хорошо-то, господи!

Когда встречаются два пожилых человека, они куда обостреннее молодых понимают, что этой встречи в их жизни могло и не быть, а случись она, скажем, через пару лет, ее могло и вовсе не случиться.

После этого пару месяцев они не виделись. Как-то незаметно промелькнули дни.

Уже июньским утром Дрейк поехал на лодке на островок, облюбованный им еще в шестидесятые годы, высадился там, нашел местечко в тени ивы, опустил в воду банку с пивом и собрался рыбачить.

Вдруг он заметил вдали на песке женщину. «А это еще откуда?» - подумал он. Женщина на острове - к полному безрыбью. Женщина встала и направилась в его сторону. Дрейк сделал вид, что не заметил ее.

– О, и вы тут, на острове Валькирий!
– послышался знакомый голос.

Анна Семеновна глядела на капитана с воодушевлением. «Неужели опять будут ужимки и прыжки, - подумал он.
– Ведь это мы уже проходили!»

– Валькирий?
– поднял седую бровь капитан.

– Да, их тут видели как-то в тумане. Двенадцать или тринадцать гигантских теней.

– Пьяные студенты?
– уточнил Дрейк.
– Отдыхаете?

– Да, от учебного процесса...

– От валькирий. А, простите, как оказались тут? Одна?

– Я тут уже три дня. Друзья забросили на недельку. У меня вон там палатка. Пойдемте, чайку попьем.

Они пили чай, а в небе парил коршун. На фоне серого неба он казался черным. Коршун парил кругами, изредка помогая себе одним-двумя взмахами крыла переместиться с одной воздушной струи на другую. Он летал долго, высматривая на земле добычу и не обращая внимания на птиц, летающих вокруг него. Потом упал и больше не появлялся.

– Вот и все, - пробормотал Дрейк.

– Что?
– спросила Анна Семеновна, думая о том же, о чем подумал капитан.

– Коршун в небе чертой вертикальной чью-то жизнь зачеркнул.

Анна Семеновна увидела в этой фразе структуру трехстишия и от восторга у нее едва не брызнули слезы из глаз.

Капитан, вытащив за день всего три рыбешки, но зато, наговорившись с Анной Семеновной обо всем, что произошло у нее за два месяца, поспешил на закате к голодной внучке. А назавтра высадился вместе с Машей на острове Валькирий. День был ясный, в голубом небе чернели ласточки. Когда они пролетали над головой, было видно, что их крылья снизу белые.