– Там трупы?
– спрашиваю ее.

– Да, трупы.

– Сколько? Два?

– Да, четверо.

– Не пятеро?
– уточняю.

– Пятого нет.

– И мой?

– Да, и ваш, - и горничная падает в обморок».

Дерейкина восстановили в институте, в городской команде по боксу, и даже устно принесли извинения за «случайное недоразумение». Федор не удержался и пробормотал: «Закономерное». Он воспринял все это, как должное, скорее даже машинально, и не как благорасположение судьбы, а как заглаживание досадных ее промахов. Прошедшие дни были похожи на бой с мешком, который выматывает, но не приносит победы, после которого сами собой опускаются руки.

Пришлось наверстывать упущенное, много заниматься, много тренироваться. Полдня забирала работа. Лишь по субботам он позволял себе короткий отдых, проведывал Ольгу, приносил Семену подарки.

После консультации он накупил продуктов и пошел к Ольге. Она кормила малыша кашей с мелко натертой морковкой. Федор протянул ей сетку с продуктами. Ольга стала отказываться, но он выложил из сетки продукты на стол и уселся на табуретку напротив ребенка.

– Как аппетит? Смотри, даже на лбу каша.

– Да, неспокойный, руками машет, - улыбнулась Ольга.
– А то еще ногой поддаст, так вся с головы до ног в его еде.

– Работаешь?

– Подрабатываю. Пока держат, не выгнали.

– А с ним как?

Малыш доверчиво переводил глаза с матери на Дерейкина, а у Федора теснилась грудь. Где сейчас Борис? Где Изабелла?

– Одного оставляю.

– И как?

– А что как? Так.

– Вести есть?

Ольга молча помотала головой.

– Квас будешь?
– она кончила кормить ребенка, утерла ему полотенцем личико, посадила в кроватку.
– Хочешь окрошку? Редиска первая пошла. Колбасы только нет.

– Колбаса вон, - Федор развернул бумагу.
– Батон.

– Спасибо, Федя. Не знаю, как и отблагодарить тебя.

– Никак. Брось это. Я же работаю.

– Не тяжело?

– Не думал как-то.

Ольга приготовила окрошку, они молча похлебали ее. В глазах ее стояли слезы. Федор не знал, что сказать.

– Тяжелей всего кушать одной, - сказала Ольга.
– Как сяду, так о нем думаю. И вообще, всех их жалко.

Федор отвернулся и стал смотреть в окно. Во дворе бегали дети, и они ничего не знали о жизни. Ничего!

– Ты когда в последний раз ходила?
– глухо спросил он.

– Во вторник. Сказали: не ходите. Сами, мол, сообщат, если будет что нового.

– Ты, правда, лучше лишний раз не мозоль им глаза, - с трудом произнес Дерейкин.

– Война, говорят, скоро?
– Федор удивился, заметив в ее глазах огонек.
– Может, выпустят?

– Их и без войны выпустят!
– постарался произнести как можно тверже Федор.

После каждого посещения Ольги он целый день не мог найти себе места. И хотя Федор был уверен, что Челышевых арестовали по ошибке, он смирился с тем, что, видимо, уже никогда не увидит больше их, ни Борьку, ни его родителей, ни Изабеллу...

Он подмигнул, прощаясь, Семену, пожал руку Ольге и с тяжелой душой подался в институт.

Казалось бы, на третьем курсе учиться стало интереснее, так как шли уже специальные дисциплины, но Федору вдруг стало казаться, что за учебой и вообще за жизнью незаметно уходит куда-то мимо него то настоящее и, может быть, великое, ради чего он и был призван на землю. Он в такие минуты чувствовал страшное смятение, не знал, что ему делать, поскольку делать ничего не хотелось, любое дело казалось мелким и недостойным ни его мальчишеского восхищения пиратами, ни его вечной любви к Фелицате, ни его острой тоски по Борису и Изабелле. «Может, оттого и плохо мне, что нет со мной никого, кого хочу видеть? Сойтись с кем-нибудь? Или, наоборот, уйти от всех?» - думал Федор.

О Челышевых ни Дерейкин, ни Ольга больше ничего не слышали. Гвоздев куда-то исчез, и тонюсенький ручеек пусть даже мутных сведений пересох навсегда.

В начале июня Федору приснился сон, в котором он долго и неторопливо вел беседу с Фелицатой. Он ясно видел ее лицо, слышал ее голос. И, странно, лицо и голос Фелиции незаметно стали лицом и голосом Изабеллы, а вроде как ничего и не изменилось. Федор проснулся в страшном смятении.

Несколько раз он проведывал Ольгу, приносил Семену подарки.

– А ты знаешь, за что тебя взяли?
– спросила как-то Ольга.

– Откуда?

– Это я тоже узнала от него. После чемпионата тобою заинтересовались где-то выше некуда. Обратились к твоему Федотычу с вопросом: «Потянет Дерейкин на чемпиона или нет?» «Не знаю, - ответил тот.
– Все данные есть, но мало злости». «Добавим, - пообещали те.
– Мы его у вас заберем на сборы, на пару месяцев, питание, все такое, по высшему разряду будет».

– Так было?
– спросил Федор у Федотыча.