– Мама, дедушку, что бил тебя в живот кулаком, папа зимой ударил, и он лежит в черном снегу. Вот, а перед этим дедушку бьют цыгане... Зачем они бьют его? Ведь это так больно! Он у них отобрал лошадь, которую они хотели украсть у него. А они его за это бьют... Мама, а почему то, что справа, уходит налево, а то, что слева, не уходит направо? Оно уходит еще дальше влево, как под горку, но только там ровно-ровно. И оно никуда не падает, не исчезает. Все как на тарелке, но не крутится, а как-то ползет справа налево... Странно... Вот смотри, вишни на тарелке, если я начну их подгребать к середине тарелки, смотри, - Фелицата стала ладошками подгребать вишни, не позволяя им сваливаться, к середине тарелки. Ягоды расползались, раскатывались по всей тарелке, налево, направо.
– Там совсем не так.

– Где?
– с замиранием сердца спросила мать. Она боялась смотреть в лицо дочке. Оно было словно озарено невидимым светом.

– Там.

Девочка задумалась.

– И почему слева и справа все так плоско, а вот здесь, прямо, все бурлит, как в чугунке. Смотри, смотри, ты сейчас будешь ругать меня... потом жаловаться отцу... не станешь выпускать меня из дома... Но я все равно выйду из него и... погибну под бомбой. Вон она как взорвалась, видишь? А ты после этого...

– Нет!
– крикнула мать.
– Нет! Не смей!
– она одернула ее за руку.
– Все, сиди в чулане до вечера! Не смей никуда выходить!

Мать захлопнула чулан и зашептала молитву. Вечером она обо всем рассказала отцу, и тот минут пять молча разглядывал дочь, но ни о чем не спросил у нее.

Маму надо слушаться, думала Фелицата. Вон бабушке Акулине девятый десяток, а она никогда ничем не болеет, бодрая, глядит на всех радостно, так интересно рассказывает обо всем. И глаза, как лучики. Фелицата спросила ее, почему она такая, а бабушка улыбнулась и ответила: «Ты сама знаешь, внученька. В детстве я во всем слушалась своих родителей, вот мне Бог и дал за это благость». Надо слушаться маму, надо, убеждала себя Фелицата. Вот только как ее слушаться, если она боится правды?

В восемь лет Фелицата с удивлением поняла, что люди видят в мире только одних себя, каждый уверен, что мир только для него одного и создан, и оттого они все страшно одиноки в нем. Ей стало жаль всех, но она не знала, как помочь им.

А когда она в церкви услышала слова батюшки: - Сердце мудрого - на правую сторону, а сердце глупого - на левую, - то поняла, что есть люди, которые видят так же, как и она. Когда батюшка шел церковным двором по своим делам, его всегда окружали прихожане. Он шел и утешал всех, и казалось, по церковному двору плывет серебристое облако.

– На какой бы путь ты ни вступил, этот путь ведет тебя на суд Божий, - говорил батюшка.
– Так что от тебя зависит, каков он будет, Его суд.

Фелицата все дни проводила в созерцании жизни. Причем ей иногда казалось, что не она созерцает жизнь, а наоборот, жизнь созерцает ее. Она уже все знала обо всех родственниках и знакомых, но никому не говорила об этом, так как все панически боялись правды.

Некоторых людей она видела в разных местах, и слева, и справа, между ними были большие пространства - времени на тех бескрайних полях не было. И она стала догадываться, что все время находится в трепещущем полотне настоящего, уходящего бесконечно вдаль, вниз и вверх.

Как-то справа она увидела мальчика, с которым ей предстояло вести частые беседы. Он ей очень понравился. До этого она ни с кем так много не разговаривала из чужих людей, и удивительно, что ее родители не будут обращать на это внимание, а родители мальчика им помешают.

– Федя!
– отчетливо услышала Фелицата голос матери мальчика.

Мальчик безотчетно нравился ей. Его простодушный, ясный и доверчивый взгляд с годами не изменится. Улыбка сойдет с лица, как вода сходит с берега, но она угадывается, как угадывается вода в прибрежном песке и прибрежном воздухе. А как он полюбит Блока, на всю жизнь! Он придумает себе жизнь, и будет жить в ней уютней, чем в настоящей жизни. Но и в ней будет обман.

Однажды к Фелицате подошла цыганка.

– Погадать тебе, милая?

– Спляши, цыганка, жизнь мою!
– произнесла Фелицата.

– Что-что?
– не поняла та.

И хотя с Фелицаты нечего было взять, цыганка привычно принялась гадать ей. Фелицата видела, с каким трудом цыганка привстает как бы на цыпочки, старясь заглянуть за порог сегодняшнего дня. Чего стараться, вот он!

– Ты неправильно делаешь, - сказала она цыганке.
– Надо оторваться от земли, а ты боишься. Не бойся, у тебя получится. Будущее не на земле...

Цыганка выпустила руку девочки и со страхом уставилась ей в глаза. Девчонка заглянула ей в душу! Она действительно словно боялась оторваться от земли, так как чувствовала, что оторвись она от нее, ей очень трудно будет вернуться обратно.

– Не бойся!
– повторила Фелицата.
– У тебя все получится. Через семнадцать лет. Вон ты будешь даже гадать очень важному человеку - он везет тебя к себе в автомобиле. В Кремль.

Фелицата закрыла глаза.

– Там он тебе нальет красного вина, предложит виноград, груши...