Шрифт:
– Да...
– Повтори!
- Я должна слушаться господина... всегда и во всём... – смиренно отвечала Амалия.
– Правильно, - усмехнулся он и крепко взял её за ягодицы. – И попробуй мне когда-нибудь возразить!
Когда его вздыбленная плоть погрузилась в неё, Амалия ахнула, и почти теряя сознание от череды столь сильных ощущений, в полуобморочном состоянии повисла на перилах.
...Через минуту она ожила и отвечала лейтенанту встречными движениями – такими страстными, что глаза его закатились от восторга.
Миссис Ирэн, стоявшая за колонной на третьем этаже, любовалась происходящим на нижней галерее: красивая обнажённая пара предавалась любовной страсти с таким пылом, что от этого трудно было отвести взгляд. Она всё более возбуждалась.
* * *
Лейтенант Генри провёл в имении тётушки ещё три недели, и всё это время они с Амалией почти не расставались. Страсть их была так велика, что Амалии трудно было совмещать её со своими обязанностями. Но тетя требовала этого неукоснительно.
«Любовь любовью, а новой горничной у меня пока ещё нет. И моё наказание не заставит себя ждать!», - говорила она строго.
Временами она гневалась всерьёз, но племянник не давал горничную в обиду и шутками и ласками умиротворял тётю.
Бывало, что когда Амалия несла завтрак на третий этаж сэру Джеймсу, на втором её перехватывал сэр Генри: он ловил её за талию, страстно целовал в шею и принуждал её отставить поднос, поднять юбку и сам спускал с неё панталоны. Секс в этом случае бывал быстрым и бурным, после чего Амалия, не успевая надеть эти самые панталоны, бежала с завтраком к хозяину.
Когда она ставила на столик поднос и наливала кофе и сливки, сэр Джеймс, обладавший чутким носом, начинал принюхиваться: от горничной явно исходил хорошо знакомый ему, возбуждающий запах.
«Спасибо, милая, - говорил он, потягивая кофе. – Кофе прекрасный... Но сегодня и от тебя замечательно пахнет!.. Что это за духи? Это случайно не племянник мой тебе подарил? Признавайся, проказница... У вас, наверное, любовь, а??»
Амалия густо краснела, а сэр Уитстокс весело хохотал.
* * *
Недели через три пришли осенние холода, полетели жёлтые листья под ветром, и лейтенант армии Её Величества Генри Хадсон уехал.
Когда на пороге Уитстокс-холла все слуги выстроились, чтобы проводить его, горничная Амалия не выдержав, горько зарыдала и повисла у него на шее, шокировав этим всех присутствующих.
Сэр Генри, как истинный джентльмен стеснявшийся всяких проявлений чувств на людях, да ещё при слугах, покраснел как рак и с трудом оторвал её от себя.
Госпожа Ирэн возмущённо поджимала губы...
Лошадь тронулась, крытая двуколка с лейтенантом скрылась за поворотом парка, а юная горничная всё не могла остановить рыданий.
Через неделю после его отъезда она уже точно знала, что беременна.
* * *
Она писала ему письма на своём нелепом, безграмотном английском чуть ли не каждый день.
За окном лежали снега; миссис Ирэн стала ею почти всегда недовольна; о развлекательных возбуждающих порках речь больше не заводилась – видимо, это ей наскучило.
Амалия исполняла свою службу: убирала, выбивала пыль, чистила серебро, перестилала постели, подавала завтраки, и всё это было так однообразно, так скучно, тоскливо!
В январе от Генри пришло письмо, единственное, в котором он сообщал, что прибыл к месту службы, здоров, и надеется в следующий приезд встретить свою девочку тоже в добром здравии.
То, чего она так ждала – его мысли по поводу их ребёнка, о котором она ему писала, – об этом не было ни слова.
Ближе к весне, когда снег стал таять, и живот её уже просто неприлично задрался кверху, её пригласила к себе хозяйка.
– Милая моя, нам нужно поговорить, - сказала она строго, вытягиваясь в глубоком кресле. – Весною ты родишь... Да ты садись, разговор долгий. ...Родишь ребёнка, и это будет мальчик, поверь мне! Я это чувствую. Сын моего любимого племянника... боже мой! Что ты думаешь по этому поводу?
– Я не знаю, госпожа...
– Не сомневалась в таком ответе. Ну, слушай... Не так давно я получила письмо от твоих родителей из Зендерзее. Они пишут, что подыскали для тебя хорошего жениха... Он работает у них на ферме, очень хороший, работящий парень. И просят дать тебе летом расчёт и отпустить. Но как же ты поедешь, с ребёнком? Представляю, какой это будет там сюрприз для всех!