Генри качал головой, удивляясь не столько сообщённому, сколько тому новому, что появилось в тётиной натуре, и чего раньше, будучи мальчишкой, он не замечал. Хотя что-то и тогда чувствовалось…

Появилась юная блондинка в чёрном коротком облегающем платье, белом переднике и наколке. Прелестное бело-розовое личико её светилось невинностью, и при виде лейтенанта зарумянилось. Она сделала глубокий книксен и смущённо потупилась.

– Вот, Амалия, - сказала тётя.
– Приехал мой любимый племянник, сэр Генри. Он долго служил в Индии, и ему нужно хорошенько отдохнуть. Надеюсь, ему у нас понравится, и тобой он будет так же доволен, как и я.

– Да, мадам…

– Я просила не называть меня «мадам». И уже не раз! Мы же не во Франции, согласись. Будешь наказана, милая, - ласково сказала тётушка.

Лицо горничной зарделось. Она поняла, что теперь, кажется, хозяйка будет наказывать её не одна, и почувствовала, как зачесались ягодицы.

– Да, госпожа-а! Конечно-о… Я виновна-а, я постараться, - смущённо говорила она с мягким голландским акцентом.

Когда она повернулась чтобы уйти, Генри увидел её затянутую талию, подчёркивающую аккуратную округлую попу, и неожиданно тоже ощутил желание взять ремень. И хорошенько всыпать этому округлому задику! Просто так, ни за что... любя.

Амалия спиной почувствовала взгляд молодого лейтенанта, и неосознанно поясница её прогнулась а ягодицы задвигались более упруго.

* * *

Поздним вечером миссис Ирэн сидела в большом покойном кресле внизу, в холле, у растопленного камина.

Свет в доме в связи с поздним временем был притушен, и высокие потолки холла скрывались в темноте. В руке у неё был стакан с сухим джином, разбавленный тоником, на плечах шерстяная светлая шаль, а вытянутые ноги лежали на белой медвежьей шкуре.

Медведь был добыт самим сэром Джеймсом в полярной экспедиции Роберта Пири, в которой ему довелось участвовать.

В холле было прохладно, и камин помогал мало. С удовольствием разогревая себя джином, она ждала…

Наконец, наверху стукнула дверь, и к ней спустился Джон, её грум, а по-совместительству доверенное лицо.

– Всё сделано, госпожа. Как вы сказали…

– И что мой племянник? Не сопротивлялся? – с ленивой улыбкой спросила миссис Ирэн. – С него станется…

– Почти нет, - усмехнулся Джон. – Пришлось долго объяснять, что ЭТОГО хотите вы. Когда он понял, то был не против.

– А что Амалия?

– Она у себя. Я предупредил её, чтобы пока не ложилась. Что она вам понадобится.

– Спасибо, Джон. Можешь идти, на сегодня всё. Я тобой довольна.

Она некоторое время сидела, расширенными глазами глядя в огонь, затем залпом допила свой джин и не совсем твёрдым шагом направилась в боковую часть дома, под лестницу, где была комната Амалии.

Хозяйка вошла без стука, и сидевшая с вышиванием горничная от неожиданности вскочила, уронив рукоделие. Миссис Ирэн подошла к ней близко, взяла за подбородок и заглянула в глаза.

– Ты готова, дорогая? Слуг в доме уже никого.

– Да, госпожа… Я готова, чтобы вы меня наказать. Я виновна, да!.. Но… ваш гость, молодой официр, - волнуясь, говорила горничная. – Он не должен видеть!

– Напротив, милая Амалия, - рассмеялась хозяйка. – Он примет в этом участие!

– Как?? Невозможно!
– лицо Амалии сильно раскраснелось. – Я это не можно! Мужчина – нет, нет… Это стыд мне. Только моя госпожа!

– Это глупости, милая! – отвечала хозяйка ледяным тоном. – Он такой же твой господин, как и я.

– Пойми, глупышка, - голос её потеплел. – Девушек должны наказывать мужчины! Во-первых, у них крепче рука, и девушка ощутит такое, чего никогда не почувствует с хозяйкой. А во-вторых, мужчина при наказании лицезреет все ваши девичьи прелести и приходит в дикое возбуждение! Эти прелести никак не идут у него из головы, и он уже не сможет в них не влюбиться. Понимаешь?

– О, да!.. Но это стыд! И это быть больно! Я не мочь это… - потерянно лепетала Амалия.

Дискуссию быстро завершила звонкая пощёчина.

– Хватит болтать! Приготовь себя и жди на галерее, где всегда. Всё как обычно: чулки, подвязки. Повторять я не буду!

– …Или ты хочешь, чтоб я написала твоим родителям?

* * *

Когда миссис Ирэн вошла в свою спальню, Генри в накинутом на плечи шёлковом халате сидел в кресле. Рукава халата были пусты и висели свободно. Она распахнула на нём халат и увидела, что до пояса он обнажён, а руки его связаны за спиной.