— Если пойти моим маршрутом, можно вообще избежать участия в битве!

— Я уверен, мы прорвемся, — заупрямился Владимир.

— А я не уверена. Пример Донгая показал, что ты слишком внушаем. Если ты не справишься с мыслекомандами фильма, мы не выйдем из битвы до ее конца. Впадем в ступор и будем воображать, что машем мечами, пока нас не поймают твои коллеги.

— Я справлюсь, — отрезал Волк. — Да, у этого фильма сильная мыслеподдержка, но не намного мощнее, чем у средней игры в Мире Фантазий.

— Ну смотри. — Анна махнула рукой. — Если станет совсем невмоготу, нажми кнопку на кулоне. Он заблокирует любое мысленное вмешательство.

— А почему бы не сделать это сразу? — Володя нащупал висящий на шее приборчик.

— Это крайнее средство. Оно слишком демаскирует. Как только ты включишь блокировку, наше местоположение мгновенно станет известно… погоне.

— Разве они не знают о нашем продвижении? Ведь в их распоряжении все системы СРВ.

— Реальное видение фиксирует только то, что происходит в пространстве фильма. Пока мы пробираемся «под сценой», этот зверь нам не страшен.

— Погоня может запеленговать наши мысленные линки.

— Верно. Только засечь нас по пеленгу в толпе среди сотен тысяч похожих линков гораздо сложнее, чем найти единственный источник помех, то есть сигнал блокиратора. СРВ-камеры засняли нас в Гай Су, очень скоро обнаружат еще и в центре битвы тиранов, а если ты обозначишь себя с помощью блокиратора, преследователям станет ясен маршрут. А это значит, что они не будут пробиваться сквозь толпу игроков. Они подкараулят нас на выходе.

— Хорошо, я буду осторожен…

…Меч взлетал и опускался сам собой. Воздух был насыщен яростью, болью и запахом смерти. Сверкающие доспехи проминались под ударами боевых топоров и тяжелых мечей. Шлемы с плюмажами, круглые каски, толстые кожаные шапки слетали с голов и втаптывались в пыльную землю тысячами ног. Иногда они падали вместе с головами. Молнии и огненные шары колдунов беспощадно жгли воинов и боевых ящеров обеих армий. Зачастую без разбора. Но воины занимали места павших и продолжали сражаться, словно на них действительно было наложено заклятие: жить, пока длится бой. Работа мечей походила на жатву. Сотни тысяч клинков уже не отбрасывали солнечных бликов, ведь если меч опускался вниз хотя бы в третий раз, он был окровавлен, а пыль повисла над полем боя огромным желтым зонтом. Какие уж тут блики! Пики всадников ломались будто спички, в воздух то и дело взлетали короткие копья, камни и метательные молоты. Арбалетные стрелы мелькали редко — взводить машинки в гуще сражения было некогда.

Здесь все решали сила и мастерство владения мечом…

Из последних сил борясь с раздвоением сознания, Волк упрямо шел к северной окраине площади. Ничего более мучительного в своей жизни он не испытывал. Заставлять себя видеть неподвижную толпу, проталкиваться сквозь нее и в то же время всеми инстинктами, чувствами и эмоциями участвовать в жестокой битве… Это было суровым испытанием… И проходило оно совсем не так гладко. Волк то и дело проваливался в игру, казалось, окончательно, и каждый раз немыслимым усилием воли выползал из нее в реальность. Проваливался и выбирался. Раз за разом. Проваливался все глубже, выбирался все тяжелее…

Удар! Щит выдержал. Ответный выпад. Попал, кажется, в плечо. Достаточно, этот уже не опасен. Снова удар, снова в щит. Ответ и сразу скользящий, с оттягом, по горизонтали вправо удар, а затем полшага вперед и укол. Клинок встретил небольшое сопротивление. Мягко. В живот. Теперь полукруг слева направо, снизу вверх. Удар достиг цели — кончик меча зацепил нижний край забрала и сорвал с врага шлем. Заодно рассек лицо. Враг в этот момент сделал выдох, и капли крови полетели в глаза победителю. Утереть их нечем: в левой щит, в правой меч. Тылом кисти? Но она в кольчужной перчатке. Да и некогда сейчас… Парировать удар, шаг назад, провалить врага вперед и рукояткой по затылку. А когда упал — перехватить меч клинком вниз и добить упавшего ударом в спину. В поле хороши любые приемы.

Клинок застрял между ребер. Чтобы выдернуть его, требовалось хорошенько дернуть, немного раскачав, и при этом вложить в усилие вес всего тела. А сзади уже надвигался противник с занесенным над головой мечом. С огромным мечом. У оружия было длинное волнообразное лезвие и рукоятка для двух рук. И никто воину не мешал. Медлить было нельзя. Пока меч не прошел высшую точку замаха и не начал обратного движения… В ближний бой! Левую руку со щитом на затылок, чтобы не получить рукояткой по голове, как предыдущий побежденный, а правую за голенище. Длинный острый трехгранный стилет пробивает любую кольчугу…

Вот и сейчас он вошел между кольчужными кольцами, раздвинул их, легко проколол кожаную куртку и хищно впился под ребра. На кончике стилета конвульсивно сократилось вражеское сердце. Его последние отчаянные удары были настолько сильными, что отдались в рукоятке оружия. Руки врага ослабели, и чудовищный меч упал безобидной железкой, звякнув вскользь по щиту. Следующий!

От своего меча, торчащего в спине убитого воина, Волка оттеснила толпа. Двое здоровяков отмахивались алебардами от десятка легковооруженных пехотинцев. Кто из них свой, кто чужой, разобрать не представлялось возможным. Здоровяки были по пояс голыми, а нападающие без шлемов, с какими попало щитами и по самые глаза в пыли, смешанной с кровью. Впрочем, ввязываться в их схватку не имело смысла. Пока выдалась пауза, следовало найти подходящее оружие. Стилетом много не навоюешь.