– Замолчи!!!
– Эмбер зажала уши.

– Да вы и сами знаете, что я прав, только боитесь это признать.

– Ты врёшь!

– Кстати, Мэтт, - Роббин впился глазами в глаза Шегона, - Вилл из-за тебя переживает. Она тебя любит, и ей тяжело видеть, что ты изображаешь из себя дурачка при Нериссе. Очнись!
– почти выкрикнул мальчик в лицо демону. Шегон вздрогнул, отшатнулся, и вдруг ответил голосом Мэтта:

– Спасибо, Роббин. Я освободился. Она капитально задурила мне мозги. Где Вилл?

– На площади.

– Ей может быть нужна помощь. Пошли, Хагглз!

– Предатели, - ошеломленная Эмбер широко раскрытыми глазами смотрела вслед Шегону и Кору.
– Я их сейчас...

– Ты что, будешь защищать ведьму, которая вечно тебя унижает?
– спросил Роббин.

– А вдруг он прав?
– спросил Тридарк.
– Вспомни, Эми, ты даже плакала от обиды из-за неё. И это ты говорила, что она с нами несправедлива.

Эмбер задумчиво передёргивала крыльями невысоко над головами Роббина и Тридарка. Мальчик и ледяной юноша ждали.

А можно ли верить тебе?
– спросила Эмбер, проводя ладонью по своим вздыбленным рыжим вихрам.
– Ты же друг стражниц, а они наши враги.

– Отчасти по их вине мой отец около года провел в темнице, - ответил Роббин.
– И на днях я увидел что у него седые виски, а ему всего 31 год.

– Я не знаю, что это, переживать за близкого человека, - призналась Эмбер.
– Я ведь не человек с живой душой, и питаюсь болью, а не испытываю её. Но я чувствую, что тебе больно из-за отца.

– Спасибо, что ты хоть не поглощаешь мою боль.

– Не думаю, что она была бы вкусна... Перестань! Что ты с нами сделал? Госпожа создала нас для службы, мы должны были питаться болью и отчаянием людей, а теперь мне самой грустно. Я не хочу знать ваших чувств, они слишком мучительные!

– А ты их не бойся, - Роббин положил руку на плечо девушки-демона.
– Откройся им, поверь, что ты не лавовый болван, а человек!

– Но я не человек!
– Эмбер сжалась под его рукой.
– Я демон боли и горя, и мне не должно быть грустно! Я не хочу!

– Я ничего не делал, просто и у тебя есть душа, вернее, появилась. А человеком с душой сложно манипулировать, ты уже не будешь рабом.

– Нас же создали для повиновения, - напомнил Тридарк.
– Шегон и Кор раньше были живыми, вот и вышли из повиновения, а мы из льда и огня...

– А почему тогда со мной разговариваете вместо того, чтобы размазать по асфальту и ловить Наполеона?

– Ты же поставил заклятие-поглощение, и мы только истощим наши силы, сражаясь с тобой. Отстань от нас, йотунов мальчишка, а то упьюсь твоей болью!

– Если бы ты хотела это сделать, ты бы сейчас не болтала, а действовала, - Роббин скрестил руки на груди, давая понять, что не собирается сражаться.

– Зубы нам заговаривает!
– всхлипнула Эмбер и со всех крыльев унеслась на площадь.

– Если ты нас обманул, - обернулся на лету Тридарк, - то я...

– Как тебе угодно, - пожал плечами Роббин. Когда Рыцари улетели, мальчик старательно вспомнил уроки телепортации Фобоса. "Надеюсь, я не материализуюсь в урне или в чужой машине!".

Оказавшись на площади, Роббин увидел, что у стражниц дела идут неважно. Хай Лин билась в зарослях лиан. Корнелия вморожена в лёд. Тарани колотит руками и ногами по стенкам пузыря-ловушки. Вилл лежит оглушенная, а Ирма визжит от боли, дёргаясь в энергетических оковах. Шегон сражается с Кадмой и Халинор, волоча одно крыло по асфальту, а Кор отчаянно ревет, пытаясь подняться с клумбы, но атаки Кессиди и Ян Лин отбрасывают его назад. Вокруг места битвы Фобоса и Нериссы поднялся такой шквал из молний, пламени и обломков, что самих бойцов не видно. Иногда через шум битвы доносились витиеватые ругательства Нериссы и не уступающие им проклятия Фобоса. Калеб достойно вторит матери из клетки.

Роббин дематериализовал оковы Ирмы и спросил:

– Эй, вы что, сплоховали?

– Когда рядом Нерисса, они не поддаются!
– пожаловалась Ирма.
– Я пыталась внушить им, что они стражницы и служат добру, а Нерисса как огреет меня! Где ты был?

– Задержался с Тридарком и Эмбер... Где Наполеон?

– Там, где надо. Могли бы предупредить о своем приколе с клонами.

– Ладно. Давай попробуем поработать с их сознанием вдвоем.