– Это точно, - согласилась Вилл, первая поднимаясь по ступенькам подъезда дома Хейлов. Отец Корнелии, управляющий банка, со своей семьёй жил в пентхаусе элитного дома.

По голосу ответившей по домофону Корнелии Вилл и Фобос поняли, что проблемы уже начались. Или Калеб и Роббин снова схлестнулись.

2. Вилл не ошиблась. Ещё в прихожей, снимая куртку и шапочку и здороваясь с родителями Корнелии, Вилл услышала сверху раздражённые голоса Роббина и Калеба.

В гостиной смотрели телевизор восьмилетние Лилиан Хейл и Крис Лэр в костюмах ведьмы и ниндзя. Вилл поздоровалась и с ними и пошла догонять Фобоса на лестнице.

Корнелия выглядела хмурой и всё время молчала. Перед своей дверью стражница Земли остановилась и топнула ногой:

– Вилл, это тёмный ужас. Нас просто размажут. Ирме велели ходить по домам с Крисом, к ним ещё и привязалась Лилиан!

– Ужас.

– Да! Мы в неполном составе, а тут ещё Роббин и Калеб! Нашли время! Чуть драться не начали! Ну почему с парнями иногда так трудно?!

– А из-за чего они поругались?

– Откуда я знаю? Они пришли уже на взводе, чуть ли не рычали друг на друга. Фобос, если ты не уймёшь своего сына, будешь спасать его от меня!

– Он и сам может защищаться, - Фобос пропустил девочек вперёд в дверях.

Комната Корнелии была полна. У стола на вертящемся кресле сидела Ирма. На подоконнике протирала платочком очки Тарани. Хай Лин держала на коленях котёнка Наполеона. Роббин и Калеб стояли посреди комнаты, и по их красным перекошенным лицам Вилл и Фобос поняли, что спор разгорелся нешуточный.

– А я спрашиваю, - орал Роббин, - почему за их ошибки вечно другие расплачиваются?! Это и есть их мудрость - прятаться за чужими спинами от ответственности?!

– Потому, что Кондракар - это Крепость в Сердце вечности, а не боевой гарнизон!
– перекрикивал его Калеб.
– Сражаются воины, стражницы и хранители Сердец, а Кондракар контролирует гармонию миров!

– И ещё делает ошибки, которые приходится исправлять нам! Почему глупости ворочают они, а по башке получаем мы?! Только не грузи мне опять о гармонии и вечности, а то я тобой полы вымою!

– Скорее я тобой подмету, - сжал кулаки Калеб, - твоими лохмами в самый раз будет!

– Вот и видно, что ты ничего толком объяснить не можешь, только ругаться научился! Тупица, как есть, двух слов не свяжешь, сын пьяницы! Сразу видно, что отец тебя слишком часто по голове бил!

– Не смей так говорить о моём отце!!!

– А как ты моего отца обзывал раньше, помнишь? Ты его ни за что подлецом честил! Значит, и я могу твоего пьяницу назвать пьяницей, ведьмин сынок!

– Замолчи!!!

– И от матери ты отрекаешься! Отца любишь, хотя он тот ещё смутьян, а мать не желаешь признавать. Перекати-поле ты, вот кто!

– А ты... Если бы не девочки, я бы тебе сказал!

– Ага, ты скажешь. Это ты умеешь, даже пьяного жандарма переругаешь. И что ты этим докажешь? Что ты осёл!

– Это я осёл?!

– Ну уж точно не я. А поговоришь ещё, я тебе ослиные уши приделаю.

– Ну, ты, знаешь... Пошли, выйдем!

Ринувшись первым к двери, Калеб чуть не сбил с ног Фобоса.

– Что, прямо сейчас будете выяснять, кто осёл, или для начала разберёмся с Нериссой?
– спросил Фобос, отбросив Калеба обратно в комнату.
– Я ещё с улицы услышал ваши вопли... Роббин!

– Извини, - Роббин всё ещё тяжело дышал, отмахивая от раскрасневшегося лица длинные светлые волосы.
– Но этот гаанов Калеб... Я его в осла превращу!

– Успокойся!
– Фобос сжал пальцами плечо сына.
– Учись владеть собой. Глупцов слишком много, чтобы так щедро тратить на них свою ярость. Когда ты всю её исчерпаешь, глупцов останется непочатый край. И ещё, тебе было неприятно, когда он оскорблял твоего отца. Думаю, Калебу так же неприятно, когда ты честишь его родителей.

Роббин молчал, кусая губы и теребя пальцами прядку своих волос.

– Ты успокоился?
– Заглянув в лицо сына Фобос отпустил его плечо.
– Хорошо. А теперь объясни, что у вас опять случилось.