И от этого голова раскалывается, как от непоправимого горя, а сердце бьётся дёргано и неровно, так что лучше зажмуриться и полежать.

Я даже удачи ему не пожелала, а ведь беседа намечается не из лёгких. Вспомнила только на пороге дома, куда меня привели, что Янис остался в одиночестве и должен что-то предпринимать, что-то предложить сао или согласиться на их требования в обмен на отмену моего брака… но уже поздно сочувствовать. Да и что я ему скажу?..

– Если что-то понадобится, иди в тот боковой дом, где узкие окна, там наши женщины работают, - сказал сао-провожатый. – Твой домик запирается изнутри, если что. Но опасаться тебе нечего.

Я согласно кивнула. Когда же он уйдёт? Когда уберётся прочь и оставит меня в одиночестве переживать последствия моего греха?

Дверь за мужчиной закрылась. Действительно, в наличии огромная задвижка, но я не стану её закрывать – не хочу, чтобы Янису пришлось стучать.

Как же так получилось?.. Почему мы хорошо умеем закрывать глаза на всё, что нам не нравится, и не думаем об очевидном? А потом выясняется, что окружающий мир совсем не так равнодушен к твоим промахам, как казалось, совсем не так добр, как хотелось.

Я сняла свой рюкзак, разулась и скинула плащ. Прошла в комнату – тут не так давно топили, в очаге на угольках всё ещё теплился огонь.

Кровать довольно узкая, но это для двоих. Вот так… размер кровати я тоже уже рассматриваю с позиции двоих.

И где моя хваленая сдержанность?

Я легла на кровать, отвернулась к стене и закрыла глаза. Моя мать гуляла, но ни разу не сбегала из дома, тем более с братом собственного мужа. Ни разу не дошла до такого – всё пряталась в темноте и за закрытыми дверьми. Ни разу её позор не подтвердился прямыми фактами.

А я дошла… и пошла дальше.

Достойная наследница позорного поведения, ничего не скажешь. Не отмыться теперь, не избавиться от дурного запаха.

Не знаю, как долго меня мучила совесть, все эти бесполезные сожаления, в общем, время текло, я, кажется, заснула и проснулась вновь. Вокруг было тихо и пусто, Янис ещё не вернулся.

В дверь тихо стучали.

– Заходите, открыто.

К счастью, позориться сонным и встрёпанным видом не пришлось – вошла девушка. Заглянула в комнату из коридора, обежала меня любопытным взглядом и сказала:

– Привет. Не спишь? Это хорошо. Пошли, тебя ждёт знахарка.

– Меня? Зачем?

– Некромант договорился с Карло, знахарка расторгнет твой брак.

– Знахарка? Но как?

– Вот так. Разобьет связь жриц с мужем, которого у тебя нет и не было, и ты станешь свободной.

Каюсь, я вскочила с кровати, как не вскочила бы в случае, если бы надо было идти работать или ещё чего. Спасать чью-то жизнь так не вскочила бы.

А ради свободы…

О чём Янис договорился с советом? Что он согласился сделать для сао? Думаю, у девчонки бесполезно спрашивать, вряд ли она знает, о таких уговорах не оповещают всю деревню. Конечно, некроманта не так просто обмануть или принудить, но всё же беспокойство не оставляет в покое. Какова цена моей будущей свободы?

Мы шли по кривой улице, потом между домов, позади домов, а потом по узкой тропе среди каменных сопок. Довольно жутковатое место, без дела я бы в такую щель, похожую на узкую траншею-мышеловку не сунулась бы, но то ли со сна, то ли так хотелось свободы…

Интересно, а могли бы меня… предположим, увести хитростью? Украсть, вдруг Янис, наоборот, ответил отказом на все предложения сао и потребовал нас отпустить? А они, понятное дело, хотят добиться своего. Поэтому могут и попытаться заставить.

Может, вовсе и не существует никакой жрицы?

Я оглянулась – позади пусто. Впрочем, достаточно завести меня в потёмках куда-нибудь за пределы деревни, и я ни за что не выберусь обратно самостоятельно по той простой причине, что из-за высоких сопок и зарослей колючего кустарника просто не видно, в какую сторону идёшь.

Даже удерживать силой не придется.

– Долго ещё? – спросила я. Надеюсь, голос не выдал мои внезапные подозрения, от которых вернулась слабость и тошнота. Столько зла вокруг, что любой устанет. Пусть детство у меня было прекрасное, просто не к чему придраться (ну, кроме мамы), но в остальном вера в добро и его неизбежную победу у меня серьёзно подорвана.

– Почти пришли, - не оборачиваясь, ответила девушка. Её волосы были подвязаны оранжевым платком с бахромой – и бахрома подпрыгивала и болталась, когда девушка переступала с камня на камень. – Вон у того указателя.

Указатель, действительно, имелся. А за ним – очередной домик из каменных блоков, такой же, в каком я только что отдыхала. Разве что стоял домик в одиночестве.

Девушка постучала в дверь, плотную, без щелей. В окошке мутного стекла бился легкий огонёк, однако дверь света не пропускала.