– Да, скорее всего. Волнение вполне могло спровоцировать выброс силы. Значит, кошка…

Янис шёл по коридорам, время от времени уверенно поворачивая, а я плелась следом - и через несколько минут мы оказались в зимнем саду, сквозь стеклянную крышу которого проникал лунный свет.

Я быстро огляделась.

– Нет, не тут, - сказал Янис. А потом остановился, привлекая меня к себе и обнимая одной рукой, а вторую, со свечой, поднимая вверх.

– Но зато тут можно поцеловаться под луной. Вот так.

– Это такой элемент ухаживания? – поинтересовалась я между поцелуями.

– Именно. У меня ещё много всякого припасено…

– Идей, добытых из любовных романов?

Он наморщил лоб.

– Нет. Я просто слушал советы соратников, за последнее время бывали времена, когда мы могли отдохнуть, спокойно перекусить и отвлечься от переворота и других малоприятных дел, я спрашивал, как они ухаживали за жёнами…

– Неужели все секреты выкладывали как на духу?

– Вообще-то обычно они говорили, что сами так не делали, но что всем известно - женщинам такое нравится.

– Понятно, - я невольно захихикала.

– А разве нет?

– Продолжай, - улыбнулась я, не отвечая, закрыла глаза и подставила губы. Меня устраивало всё, что он делал, в этом никаких сомнений.

Он с охотой продолжил, потом оторвался, тяжело дыша. Да, дождаться родов и соответственно времени, когда можно вернуться к нашим обычным активным играм, похоже, будет непросто.

– Ладно, Лили, пойдём. Оно близко.

Мы вышли из зимнего сада и поднялись к галерее, ведущей в библиотеку. Там, где она заканчивалась, превращаясь в два коридора, горел магический светильник и гудел ветер, как будто где-то поблизости было распахнуто окно. Мы остановились. Янис поднёс палец к губам, я кивнула. Буду молчать, как рыба.

Однако когда послышалось шарканье, стало немного… не по себе. Охота на привидения – звучит, конечно, на редкость красиво, но на деле этот процесс выглядит довольно жутко.

На полу трепетал круг света от магического фонаря, перекрываясь светом от нашей свечи.

Потом раздался звук, похожий на хриплое мяуканье, по-другому не скажешь. Я непроизвольно схватила Яниса за рубашку, он остался стоять, повернувшись лицом к левому коридору и приподнимая свечу, как будто терпеливый хозяин ждал возвращения дорогого ему существа.

Когда кошка появилась, я вздрогнула. Одно дело – представлять, и совсем другое – видеть вживую. Вся шерсть сваляна и в пятнах высохшей грязи. Лапы её действительно не сгибались, и уши действительно были подраны. Вернее, практически оторваны и висели вдоль головы. Это что же с ней произошло такого ужасного? Неужели собаки порвали?

Янис подался вперёд, и я выпустила из пальцев ткань. Подойдя к кошке, он опустился на корточки и протянул руку.

Мяуканье. Кошка заковыляла к руке и сунула под неё голову. Позади тем временем раздались тихие шорохи, но я была околдована происходящим и не обернулась. Янис погладил кошку так ласково и осторожно, будто она много лет была его любимым животным, а потом с силой прижал к полу.

Она в последний раз мяукнула и осела на камень, распластавшись на нём, и замерла. То, что заставляло её двигаться, ушло.

Кстати, шум за спиной! Когда я обернулась, меня ждал большой сюрприз. В галерее, откуда мы пришли, толпилась ночная экскурсия – множество знакомых лиц, судя по всему, вышедших на поиски привидения. И… нашедших его.

Янис выглядел очень эффектно, ничего не скажешь. Сидит над дохлой кошкой, которую только что упокоил, в скорбной позе, величественность которой слегка портит криво застёгнутая рубашка и всклокоченная шевелюра. А рядом, посмотрите-ка, собственной персоной дочь Ведущего, в домашнем халате, между прочим, с неприбранными волосами, зацелованными губами и при всём при этом глубоко беременная.

Я нервно хихикнула. Да уж, если и не привидение, которое оказалось реальным, то уж наша парочка на несколько ближайших дней сплетницам обеспечит множество готовых слушать ушей.

Янис, увидав процессию, поднялся и шагнул к ним – те, не сговариваясь, синхронно отступили назад.

– Дайте мне платок или шаль, - потребовал Янис, больше не пытаясь подойти. Люди смотрели на него во все глаза, я уже привыкла к темноте и смогла разобрать, кто тут был. Да уж… даже Глунка притаилась за спиной Петреца, который когда-то за мной ухлёстывал, правда, недолго и неудачно.

Первой пришла в себя госпожа Креслин, пожилая вдова, пережившая двух мужей, видимо, поэтому некромант испугал её чуть меньше, чем остальных. Она эффектным жестом сорвала с шеи платок и протянула Янису. А когда тот взял, слегка повернула голову ко мне и подмигнула с самым серьезным видом. Я никогда не знала, как реагировать на такие выходки, поэтому просто улыбнулась.

Янис бережно замотал кошку в платок, и мы с ним пошли к лестнице, ведущей во двор, чтобы оставить кошку на улице, а с утра слуги её сожгут. У кошки вышел дорогой саван, поблёскивающий в темноте – серебристо-золотой шарф госпожи Креслин.