За спиной после очередного взрыва одинокий женский визг вдруг резко обрывается – как пустота на месте части узора. Рваная дыра.

– В подвал, - кто-то почти шепчет. – Прячьтесь в подвале.

Я скомкала края юбки, задирая её так, чтобы не мешала переступать через завалы. Нужно спускаться в подвал – это логично, ближе к земле, глубже, в самое нутро.

– Быстрее!

Впереди мечутся кривые тени, нужно попытаться держаться за спиной в рубиновом платье – это, если мне не изменяет память, некрогерка из ближайшего окружения королевы.

Чьи-то крики, грохот, лязг – и всё происходит в густом тумане.

Где стены? Потолок? Где люди? Где выход?

Я спотыкаюсь и падаю. Колено, бедро, лодыжку объединяет острая боль, резь, со скоростью молнии пронизывающая ногу, так что теперь крик звучит мой и даже боль в исцарапанных ладонях почти неощутима.

Снова кто-то кричит и зовёт, мужчина, но слов не разобрать.

За спиной воздух нагревается и мгновенно встряхивается от очередного взрыва. Черные тени пронизывают ватный туман, отдающий гарью.

Я сталкиваюсь с людьми, выбегающими из другого коридора – среди них король без камзола и регалий и Рондо, который тянет за руку какую-то девицу – на покрытом пылью лице сверкают только глаза.

– Прочь! – охранник, идущий первым, отталкивает меня в сторону, чтобы очистить дорогу. Пока я дышу, стараясь переждать боль в спине от удара, группа пробегает мимо – и снова пусто.

Память предков подсказывает – прочь, беги, немедленно прочь с открытого пространства, заберись в узкую щель, забейся в дыру, как можно глубже, как можно ближе к земле – и не высовывайся, если хочешь жить.

Пожалуй, выберу другую дорогу, не ту, куда ушла королевская семья. Надёжнее вниз, в подвал… Да, в подвал!

Юбка мешает, но она хотя бы порвалась, сбоку вообще отсутствует огромный клок, бежать легче – если бы ещё не камни под ногами, об которые я спотыкаюсь на каждом шагу. Вроде пытаюсь понять, куда ступаю, но всё равно спотыкаюсь.

Вот он, узкий коридор, лестница вниз. Там потом по прямой всего несколько десятков метров - и знакомые ступеньки, спуск и… что-то ещё.

Стоило нырнуть в эту кишку, как за спиной снова взрыв – волна отбросила меня далеко вперёд и тут же тяжесть на ногах, бёдрах, пояснице – невозможно двинуться. Мелкая крошка, придавливающая к земле. Ловушка.

На спине и ногах будто плита лежит. Погребальная…

Я пытаюсь вывернуться, дёргаюсь и верчусь, хочу освободить ноги, но только глотаю туман и кашляю от раздирающей горло горькой пыли. Бесполезно.

Вдалеке чья-то тень – оглядывается на мои крики, всматривается, даже делает шаг вперёд – но внезапно отступает и тут же пропадает в дыму. Видимо, узнал.

Под пальцами камни, щепки и песок – никто не станет мне помогать, даже если сможет. Меня бросили тут и чего скрывать, точно так же бросили бы там, в зале, ни принц (мужем назвать язык не поворачивается), ни охрана даже не попытались бы увести с остальными, даже не задумались бы обо мне. И пусть меня не узнали в коридоре… в чём я сильно сомневаюсь, но даже если бы узнали – ничего бы не изменилось. Я не та ценность, что Рондо станет хранить, её проще оттолкнуть с дороги, чтобы не мешалась под ногами.

Проще дать умереть.

Но я не хочу умирать!

Однако камни не отпускают – поймали, как муху в паутину, обхватили – такие тяжелые, плотные – и их так много. Их не тревожат крики, не волнуют мольбы и страдания, они увидят твою смерть и тут же забудут – и никогда о тебе не пожалеют.

Очередная тень – зыбкая, зловещая. Может, крикнуть? Сил только больше нет… Горло выдавливает последнюю надежду:

– Ас-асс…

Тень стремительно приближается и нависает, загораживая остатки света.

Это некромант.

Он молча осматривает меня, часто моргая, на его лице такой толстый слой пыли, как будто в него швыряли её горстями. Он вытирает губы рукавом, потом наклоняется и сбрасывает в сторону самые большие камни, толкает, отодвигает доски, то и дело оглядываясь по сторонам.

– Янис…

Смотрит на меня.

– Держись.

Я смеюсь, отплёвываясь от пыли.

– Ты не оставишь меня тут? Не бросишь?

Какая ирония! Меня бросили все, все живые существа, включая собственного мужа – и только Говорящий со смертью озаботился сохранением моей никчемной жизни.

– Это истерика. Давай, шевелись, – он дёргает меня, не пробуя сдерживать силу, хватает под мышки и тащит на себя. Песок скрипит, не желая выпускать добычу.

– Перебирай ногами! Отталкивай их! Стряхивай!

Под рукой грубая, покрытая скрипящей пылью холстина его рубахи. Ткань трещит от моей хватки, но держится.

Как и он сам.

– Давай же!

Не хочу умирать.

Я извиваюсь всем телом и кричу.

Наконец ноги свободны, боль притаилась где-то на задворках сознания, но пока не лезет вперёд и не мешает. Жизнь важнее.