Уилсон наблюдал за маленькими треугольниками, медленно передвигающи­мися по тактическому дисплею. Рядом с каждым значком мерцали цифры, от­нюдь не улучшавшие настроение капитана. Головной корабль находился на расстоянии в восемьдесят два миллиона километров, а его ускорение прибли­жалось к восьми g. Через три часа он уже будет здесь. Это само по себе было плохо, но еще хуже было то, что он никуда не сворачивал и не сбавлял скорость.

Все восемь кораблей стартовали со спутников и обитаемых астероидов в окрестностях газового гиганта, из ближайшего центра активности чужаков, расположенного в трех а. е. от «Второго шанса». Если головной корабль не за­тормозит, он прилетит сюда на скорости более семи с половиной тысяч кило­метров в секунду. Ни один человеческий механизм в реальном пространстве не способен набрать даже малую долю такой скорости. Сейчас на оптическом дисплее главного телескопа «Второго шанса» он видел едва заметную струю выбросов реактивного двигателя, растянувшуюся на сотни километров позади мерцающей золотой точки. Любая молекула или заряженная частица, ударявшая в силовое поле, мгновенно сгорала, усиливая его и без того яркое свечение. Если корабль на такой скорости врежется во «Второй шанс» или в Бастион, взрыв на короткое время затмит даже солнце.

Свернули только пятый и седьмой корабли, — сказала Анна. — Они вклю­чили торможение и намного отстали от остальных. Но с газового гиганта вы­летели еще три корабля и направляются к нам перехватывающим курсом. С Главной Альфы, как мне кажется, к нам направляется еще пятнадцать кора­блей. Пока рано делать выводы, но векторы их движения это подтверждают.

Уилсон, оценивая сложившуюся ситуацию, молча кивнул. Судя по векторам и позициям, все восемь кораблей первой флотилии вылетели с разных баз в те­чение нескольких часов, а они довольно далеко разбросаны друг от друга. Точ­ка их назначения не вызывает сомнений. Хорошо, если это только приветствен­ная делегация. Но вот их намерения?…

Спасибо, — поблагодарил он Анну. — Оскар, немедленно отзывай контакт­ные группы из Бастиона. Через полчаса они должны быть на борту «Второго шанса».

Есть, сэр.

Танде, я пытаюсь подобрать любую мирную или научную цель полета на такой скорости.

Это невозможно, сэр. Таких целей быть не может.

Так я и думал. Защита территории. Они ведь могли подумать, что мы из тех, кто установил барьер, и в этом случае ничего хорошего ждать не приходит­ся. Если они не сбросят скорость, мы выйдем из этой системы. Я не хочу ри­сковать нашими жизнями и миссией в попытке установить контакт в боевых условиях. Гипердвигатель, немедленно подготовьте маршрут полета для воз­вращения в Содружество. Старт по моей команде.

Есть, сэр.

Анна, сделаем попытку установить контакт с первой флотилией. Если мы не можем их понять, может, хоть они нас поймут. Начинай транслировать стан­дартный вступительный пакет. Используй все частоты, на которых они нам сигналят. Попробуем сказать им, что это не мы поставили барьер.

Капитан! — окликнул его Оскар.

Уилсону не хватало Оскара в рубке, но скрепя сердце он не мог не признать, что его помощник лучше других справился бы с исследованием Бастиона. Сей­час по тону Оскара он немедленно понял, что возникли неприятности.

– Да?

У нас проблемы. Два члена контактной группы А не выходят на связь.

Эта тоже уходит под другим углом, — сказала Эммануэль.

Они оба остановились перед пятой поперечной сшивкой и осветили ее сво­ими фонарями. И снова перед ними открылся короткий прямой тоннель, вы­ходящий в спиральную шахту. Возникло подозрение, что спиралей больше, чем две, возможно — четыре или пять.

Думаю, надо придерживаться этой шахты, — сказал Дадли. — Давай вы­ясним, куда она ведет, а потом будем наносить на план остальные.

Его инерционный навигатор показывал, что они находились уже на сто пятнадцать метров ниже седьмого уровня станции. От дополнительных ретран­сляторов, размещенных на пересечениях, они до сих пор не получали сигналов, и определить конфигурацию спиралей оказалось невозможно.

Оскар, можно продолжать?

Да, идите дальше. Это самый интересный объект на всей станции.

Дадли оттолкнулся от пола. На алюминиевой обшивке имелось достаточно зацепок и неровностей, чтобы двигаться вперед. Ему не терпелось увидеть, куда ведет эта шахта. Дадли нутром чувствовал, что это очень важно. Эта часть от­личалась от всей остальной станции. Чужаки могли что-то закачивать или вы­качивать по этим трубам. Надо только найти, с чем соединяется тоннель, и у них будет первый ключ к пониманию чужой культуры. И отыщет его Дадли Боуз.

Он устремился дальше, скользя лучом фонаря по древнему металлу. В по­исках понимания.

Я не могу их вернуть, — сказал Оскар. — Ретрансляторы отказали. Мы не можем засечь даже несущую частоту.

Проклятье! — Уилсон подключил свой пульт к дисплею контактных групп. — Когда пропала связь?

Сразу, как только ты распорядился их отозвать. Невероятно. Ретрансля­торы не могут отказать. Это простейшая схема.

На экране появилась трехмерная схема Бастиона с зелеными точками, отме­чавшими местонахождение каждого исследователя. Все они двигались к маяку.

Кто пропал? — спросил Уилсон.

Вербеке и Боуз.

Уилсон ощутил вспышку гнева. «Конечно же, Боуз, больше некому». Но гнев быстро уступил чувству вины. «Он член моего экипажа, и у него отказало обо­рудование».

Разве они не должны возвращаться при потере связи?

Это установлено правилами. Даже если Дадли не слишком силен в теории, Эммануэль прекрасно это знает. Они, скорее всего, уже на пути назад.

Как далеко они ушли от последнего работающего ретранслятора?

Не знаю. Они установили по пути восемнадцать единиц, и с шестнадцати я до сих пор получаю сигналы. Значит, они находятся метрах в двадцати от работающего аппарата.