Отчаяние в моем голосе вернуло мне его внимание. Он моргнул и вопросительно приподнял брови.

– Если в твоей жизни есть хоть что-нибудь, что ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах нельзя доверить ни одной живой душе, то это как раз то, что ты только что услышал, Нил. Я не знаю, что сделает Рейес, если выяснит, что ты в курсе. То есть… - Я отвернулась и, задумавшись, отошла на несколько шагов. – Не думаю, что он причинит тебе вред, честно. Но не могу быть уверена на все сто. В последнее время он ведет себя… эксцентрично.

– Как такое возможно? – повторил Нил.

– Ну, у него серьезный стресс, к тому же его пытают…

– Сын Сатаны?

– Ты меня слушаешь? – выпалила я. Черт возьми. Вот вам и дефицит внимания. Кажется, у Нила по моей вине дефицит всего мозга. – Тебе ни в коем случае нельзя никому на свете об этом проболтаться.

Я уже натворила дел – посвятила Куки, даже не задумавшись о последствиях. Теперь еще и Нил. Не проще было бы дать объявление в «Нью-Йорк Таймс»? Или заказать билборд на шоссе I-40? Или вытатуировать у себя на заднице?

– Чарли, - Нил пришел в себя быстрее, чем я. – Я все понял. Никому ни слова. Я знаю, на что он способен, помнишь? И не собираюсь вызывать на себя его гнев. Обещаю.

Глубоко вздохнув от невероятного облегчения, я обессиленно опустилась на стул.

– Но как такое возможно? – спросил он в третий раз.

Я беспомощно пожала плечами:

– Даже я не знаю всех подробностей, Нил. Прости, что рассказала тебе. Но все не так плохо, как кажется, честное слово.

– Плохо? – изумленно переспросил он. – Как это плохо?

– Мм-м… - Я секунду обдумывала его слова. – Вопрос с подвохом?

– Я в курсе, что он хороший человек, Чарли. И только потому, что его отец… ну, скажем… прожаренное до хрустящей корочки зло… Нет. Знаешь, что такое настоящее зло? – спросил он.

Я затащила брови как можно выше.

– Когда американцы говорят о зле, - продолжал Нил, - они имеют в виду нечто преднамеренно жестокое, зверское. Но это совсем не зло, а только наше понятие о нем.

– К чему ты ведешь?

– Зло – это просто-напросто отсутствие добра, отсутствие Бога.

Я никогда об этом не задумывалась.

– Так ты знаешь, что Рейес не злой? Что он хороший?

– Ну конечно. – Он сказал это таким тоном, будто я круглая идиотка. – Но если серьезно, он и правда… ну, его сын?

– Да. – Я почувствовала, как меня охватывает сожаление. – Правда.

– Это самая крутая вещь, какую я когда-либо слышал.

– Крутая?

– Именно крутая, - усмехнулся Нил.

– Не понимаю. Как это может быть круто?

Откинувшись на спинку стула, он сложил ладони домиком.

– С того момента, как ты приехала на прошлой неделе… Нет, не так. С того момента, как в моей жизни десять лет назад появился Рейес, многие вещи я стал подвергать сомнениям. Спрашивал себя, действительно ли существует высшая сила? Есть ли рай? Существует ли Бог? Признаться честно, отчасти это было вызвано тем, что день за днем я видел, на какие злодеяния способны люди. Но главный толчок произошел, когда я краем глаза заглянул в этот другой мир, другую реальность, но понятия не имел, с чем мне пришлось столкнуться. И вот теперь… - Он посмотрел на меня с благодарностью. – Одним словом ты вернула мне веру в Бога, Чарли. Только подумай: если есть сын Сатаны, то я чертовски уверен, что сын Господень тоже существует.

Я закивала:

– Ты абсолютно прав, просто я немного удивлена, что ты так хорошо все воспринял.

– Только подумай! – не унимался Нил. – Иисус меня любит.

Я хихикнула от облегчения, потом наклонилась к нему и прошептала:

– Может, Иисус тебя и любит, но в любимчиках у него я.

Он рассмеялся, потом внезапно замолчал и уставился на меня долгим изучающим взглядом.

– Ты чего? – спросила я, начиная чувствовать себя неловко.

– Если Фэрроу сын Сатаны, то кто тогда ты?

– Нетушки, - я погрозила пальцем, - баш на баш. Одна история – одна правда.

Нил продолжал изучать меня (с чего вдруг такой интерес к моей персоне?), и тут в дверь постучала Луанн.

– Входи.

Она вошла и вручила ему несколько листов бумаги.

– Это все? – поинтересовался Нил, пристраивая на носу очки.

Луанн принесла ему записи посещений, как он и просил.

– Да, сэр. Видеться с другими он отказывается.

– Спасибо, Луанн. – Когда она ушла, он обратился ко мне: - В списке посетителей Фэрроу один-единственный человек. Ни частных, ни государственных адвокатов. Только один парень.