Он взял свое возбуждение в руку и облизнул губы, поедая меня взглядом. Глаза сужены и блестят, его тело напряжено и обтянуто золотистой кожей, готовое для ласк, он поглаживал себя, играя со мной, подзадоривая не только прикоснуться к нему, но и приготовиться к близости.

Ну что ж, я готова.

Я подтолкнула его назад, направляя к низкому французкому стулу в углу комнаты. Он сел, его рука все еще была занята, глаза приклеены к моей груди.

Я оседлала его, и его губы отыскали мою грудь, играя и покусывая, пока моя кровь кипела от потребности.

Больше не было никаких предварительных ласк, время на которые было бы потрачено зря. Я была готова, мое тело жаждало его. С рычанием и грубым ругательством, он вонзился в меня, заполняя, подчиняя мое тело и не оставляя никаких границ, осязаемых или каких-либо еще, между нами. Его руки легли мне на талию, и он удерживал меня напротив себя, насаживая с каждым захватывающим толчком.

Он провел ладонью по моему лицу, захватывая пальцами подбородок и заставляя смотреть ему в глаза, пока он входил в меня. Я не была уверена, запоминает ли он мое лицо, или же заботится о том, чтобы я хорошо заучила его собственное. В этом моменте была такая интимность, что никто из нас не позволял себе закрыть глаза.

— Мерит, — проговорил он, его голос был рваным. — Ты нужна мне. Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

«На веки вечные», — мысленно сказал он. — «Вопреки всему».

«На веки вечные», — повторила я ему.

Он поднял меня на руки и пошел в сторону спальни, сжимая в руках, как пират свой клад. Он положил меня на кровать так осторожно, словно я была из фарфора, и тут же накрыл меня своим тело. С силой, будто долго воздерживался, он погрузился в меня, его толчки были жесткими и быстрыми, как и прежде.

Раньше, он бы стремился облегчиться свою собственную потребность, обрести свое собственное наслаждение. На этот раз, его усилия были всецело для меня. Каждый мускул в его подтянутом теле работал ради моего удовольствия, чтобы отправить меня через край, чтобы отправить мои разум, тело и душу парить. Он нашел мои губы и завладел моим ртом, его язык был горячим и приветливым, покусывая зубами мои губы так же свирепо, как двигалось его тело.

А потом он перевернул меня, и я застонала от удовольствия, сминая в кулаках простыни, пока он безостановочно вонзался в меня, заполняя и поглощая. Этан брал все без остатка, отдавал все без притворства. Он двигался с жестким ритмом, требуя, настаивая, побуждая меня получить свое удовольствие, и делая все возможное, чтобы этого добиться.

Я выкрикнула его имя, почувствовала, как содрогнулась постройка от выброса магии, оттолкнула любое смущение, которое могло возникнуть в глубине моего сознания.

Я перевела дух, облизнула пересохшие губы, затем перевернулась и посмотрела на него. Его глаза блестели, тело было напряжено и дрожало от необходимости освобождения.

Я обхватила свою грудь, предлагая ему себя снова.

Его губы изогнулись в животном удовлетворении и он снова толкнулся между моими бедрами, мое тело не оказывало никакого сопротивления.

— Зубы, — потребовал он, не выходя из меня. — Хочу, чтобы твои зубы были во мне.

Опьяненная от страсти, я подчинилась команде, погружая зубы в его шею, поток крови — горячей и полной энергии — мгновенно послал мое тело в исступление. Этан прорычал мое имя, поскольку мое тело сотрясало от силы удовольствия, и он ухватился за изголовье кровати побелевшими от напряжения пальцами, поскольку его тоже затопило наслаждение.

«Сейчас», — потребовала я, заставляя его опустить свои барьеры, ничего от меня не тая, ни мужчину, ни солдата, ни вампира, ни Мастера.

— Мерит, — простонал Этан, толкаясь в меня финишным ударом, освобождая себя с криком, который звучал в равной степени мученически и удовлетворенно, когда мое тело изогнулось от пульсирующего удовольствия.

***

Через несколько минут мы вместе стояли под брызгами душа, размером с целую комнату, его тело позади моего.

Все это казалось так обыкновенно, когда он втирал шампунь в мои волосы, скользил мылом по спине. И это, надо полагать, была самая интимная вещь, которую мы когда-либо делали.

— Меняемся местами, — сказала я ему, когда мои волосы были безупречно чистыми. Он подставил свою голову под струю и запустил пальцы в волосы, в то время как вода скользила по изгибу его спины и упругой заднице.

Я ощутила, что мое тело снова начинает возбуждаться, но проигнорировала этот порыв. Я получила свою порцию удовольствия на вечер. Нам нужно было помыться, а затем снова вернуться к работе.

Я выдавила шампунь на руку, растерла его по ладони и потянулась вверх, чтобы нанести его на золотистые волосы. Он запрокинул голову назад, уперся руками в стенку душа и позволил мне позаботиться о нем.