— Если у нее кончится терпение, встреться с ней. Лучше назначить ей хоть какую-то встречу, нежели предоставить повод объявить нам войну.

— Конечно.

— Что-нибудь еще? — спросил Этан, оглядываясь вокруг, но никто ничего не сказал. — В таком случае, Малик, Дом твой, — произнес он. Как часто бывало, что-то бесшумно промелькнуло между ними, формальная передача власти, или, возможно, быстрая, безмолвная молитва за безопасность Дома и Послушников, которые его населяли.

Этан застегнул свой пиджак и поправил карманный платок.

— Полагаю, мы готовы.

Этан вышел из комнаты, как это было три дня назад, к нервным взорам вампиров, ожидающих за пределами его кабинета. В прошлый раз он бежал от того, что собирался сделать сегодня вечером.

Он взял меня за руку, и вместе мы прошли по коридору, вампиры Кадогана делились своей поддержкой.

— Мы любим вас, Сеньор, — говорили они, когда мы проходили мимо.

— Вы справитесь с этим.

— Дом справится с этим, Сеньор.

Они похлопывали его по спине и касались руки. Двое приобняли, затем быстро вернулись в линию. Они потеряли его несколько месяцев назад и чудесным образом вернули. Они не были готовы потерять его снова.

Когда мы добрались до фойе, толпа разошлась, чтобы дать ему подойти к входной двери. Он сжал мою руку, и я не смогла сдержать слез, которые появились на моих глазах.

— Вы готовы? — спросил Эндрю, открывая дверь, чтобы сопроводить его.

— Минутку, — попросил Этан.

И там, в фойе, с половиной вампиров, населяющих Дом, которые наблюдали за нами, он прикоснулся ладонью к моему лицу и поцеловал. Поцелуй был нежным, но настойчивым. Этан Салливан совсем не стеснялся демонстрировать Дому то, что чувствовал ко мне.

Магия в комнате изменилась, стало меньше страха, но больше надежды. Некоторым образом, из-за того, что они видели, как Этан целует меня, они успокоились. Возможно, из-за напоминания о том, что у него были все основания вернуться здоровым и невредимым.

Спустя мгновение он отстранился, его ладонь была на моей щеке, большой палец поглаживал мои губы.

«Будь осторожна, Страж», — безмолвно произнес он. Поцелуй был для Дома; слова были только для нас. — «Защищай Малика, Дом, себя».

«Ты тоже будь осторожен».

«Такой у меня план», — сказал он с улыбкой. Он еще раз прижался в поцелуе к моим губам — нежнее, слаще — а затем отпустил меня и направился к двери.

Положив руку на раму, он обернулся и обратился к своим вампирам.

— То, что происходит за этими дверями, не важно, — сказал он. — То, как вы отвечаете им, как двигаетесь вперед, раскрывает вашу личность.

— Вы вампиры Кадогана. Вы благородные, смелые... и более стильные, чем большинство. — В ответ на это послышались смешки, которых он, несомненно, и добивался. — В связи с этим, и чтобы напомнить вам, кто вы такие, у нас есть кое-что общее.

Малик вышел вперед с коробочкой в руке, с той, которую я видела в наших апартаментах. Он открыл ее и вытащил серебряный кулон на цепочке, который блестел как ртуть под светом люстры в фойе. Наши прежние медальоны Дома, круглые диски с надписанными на них должностями и регистрационными номерами Домов, были неактуальны, поскольку мы отказались от ГС. Эти кулоны, серебряные капельки с названием Дома и нашими должностями, выгравированными на оборотной стороне, будут новым напоминанием о нашей вампирской семье.

Атмосфера в фойе стала взволнованной.

— Мы надеялись, что предъявим эти медальоны при немного более формальном событии, — сказал Этан. — Но это символ, который имеет большое значение, а не просто для напыщенности и торжественности.

Этан наклонился вперед, и Малик повесил первый кулон ему на шею, который блестел, как капелька серебряной крови у основания его шеи. В его изгибах было что-то чувственное, и в том, как идеально он там смотрелся.

Элен, наставница Дома, встала рядом с Этаном в своем обычном твидовом костюме, в ее руке была корзина с маленькими темно-красными коробочками для украшений. Она начала выдавать их Послушникам в фойе.

— Будьте сильными, — сказал Этан, пробежав глазами по комнате и встретив мой взгляд коротким и решительным кивком. — Я скоро вернусь. — Он вышел на улицу и закрыл за собой дверь, исчезнув из поля зрения.

Моя грудь сжалась от страха.

Линдси встала рядом со мной и обняла за талию. Люк встал с другой стороны.

— Он пройдет через это, — заверил меня Люк. — Он воин. Он обучен этому и может многое выдержать.

— Я не хочу, чтобы он что-либо выдерживал. Я не хочу, чтобы его жизнь, его благополучие были исходным материалом для чьей-либо политической карьеры. — Берегите его, подумала я, моля вселенную и всех богов, которые ее населяли. Пожалуйста, берегите его.