Макс

Рука Мейса скользнула в мой задний карман в тот момент, когда в переднем зазвонил телефон. Я подождала три секунды, вытащила его, а потом пихнула Мейса, и он убрал руку.

По дороге в кофейню мне пришлось отпихивать его три раза. Он был похож на ту мультяшную рыбку с плохой памятью.

Я поглядела на экран, на нем высвечивалась фотография моей матери, которую я сделала, пока та не видела. Она нарезала овощи и была похожа на маньяка с ножом. В принципе она почти всегда им была, только без ножа.

Последние шаги к “Магшотс” я пробежала и проскользнула внутрь перед тем, как ответить.

– Привет, мам.

На заднем фоне играла рождественская музыка. Мы еще не покончили с Днем Благодарения, а у нее уже играют рождественские мелодии.

Маньячка.

– Привет, радость моя!
– она так сильно растянула окончание слова “моя”, что я подумала, будто она робот, только что вышедший из строя. Но потом она все-таки продолжила: - Чем планируешь заняться?

– Ничем, мам. Я просто заскочила в “Магшотс” за кофе. Помнишь, это то место, куда я приводила вас с папой, когда вы помогали мне сюда переехать?

– Конечно, помню! Такое милое местечко, жаль, что они подают алкоголь.

И в этом вся моя мама.

Мейс выбрал именно этот момент (к сожалению, момент молчания), чтобы сказать:

– Макс, детка, тебе как обычно?

Я отмахнулась от него и отступила на несколько шагов.

Мама, должно быть, поставила разговор на громкую связь, потому что тут вмешался папа:

– А это кто, Маккензи?

Маккензи.

Я содрогнулась. Я ненавидела, что родители наотрез отказывались называть меня Макс. И если они не одобряли имя Макс для своей дочери, то им, конечно, не понравится то, что я встречаюсь с парнем по имени Мейс.

У папы случилась бы аневризма.

– Просто парень, - сказала я.

Мейс слегка подтолкнул меня локтем и потер большим пальцем об остальные. Точно. Его же уволили с работы. Я протянула ему свой кошелек, чтобы он заплатил.

– Это парень, с которым ты встречаешься?
– спросила мама.

Я вздохнула. Ничего страшного, если я расскажу ей, только придумаю некоторые детали. Ну, или все.

– Да, мам. Мы встречаемся несколько недель.

На самом деле, три месяца, ну да ладно.

– Правда? А почему тогда мы ничего не знаем об этом парне?
– снова спросил папа.

– Потому что я сама только узнаю его. Но он очень хороший, умный.

Не думаю, что Мейс действительно окончил среднюю школу, но он превосходен, а также потрясающий барабанщик. Я же не была создана для того типа парней, которых прочила мне мама. Мой мозг бы расплавился от скуки уже за неделю. И это произошло бы, если только я раньше не вынудила бы его сбежать.

– Где вы познакомились?
– спросила мама.

О, ты знаешь, он подцепил меня в баре гоу-гоу, где я танцую. Это моя дополнительная работа, о которой ты понятия не имеешь.

Но вместо этого, я ответила:

– В библиотеке.

Мейс в библиотеке. Смешно. Надпись на татуировке, извивающейся на его ключице, произносилась бы как “нигадяй”, вместо “негодяй”, если бы я его не остановила.

– Правда?
– мамин голос прозвучал скептически. И я ее не осуждаю. Знакомство с милым парнем в библиотеке - это не было на меня похоже. Каждое знакомство с родителями заканчивалось провалом, они были убеждены, что их дочери промыл мозги безбожный тип, а сам парень бросал меня из-за того, что у меня имелось слишком много “багажа”.

И багаж этот звали Бетти и Мик. Из бридж-клуба они возвращались домой в потных жилетах в горошек. Иногда было трудно даже поверить, что я произошла от них. Когда я впервые покрасила волосы в ярко-розовый, мама разразилась слезами, как будто мне было шестнадцать, и я беременна. А это была лишь временная краска.

В эти дни было проще потакать им, особенно потому, что они до сих пор помогали мне финансово, так что я могла тратить больше времени на музыку. И дело не в том, что я их не любила… Любила. Я просто не любила того человека, каким они хотели меня сделать.

Поэтому мне пришлось принести небольшие жертвы. Я не знакомила их со своими парнями. Перед поездками домой красила волосы в относительно нормальные цвета. Вынимала или закрывала пирсинг и надевала рубашки с длинными рукавами, чтобы спрятать татуировки. Я говорила им, что работаю в регистратуре бухгалтерской фирмы, и никогда не упоминала о своей работе в баре.

Когда я ездила домой, то в течение нескольких дней изображала нормального человека и убиралась оттуда до того, как родители могли попытаться свести меня с отвратительным бухгалтером.