Гаррик глубоко вздохнул. Он выглядел неуверенно, но прежде, чем заговорить, на его лице расползлась улыбка, будто он не мог ее сдержать.

– Я собираюсь сделать предложение Блисс, - сказал он.

Мир затих, и я услышал тиканье часов на стене рядом с нами. Оно звучало как тиканье бомбы, что было иронично, учитывая тот факт, что все части меня, которые я силой воли удерживал вместе, только что разорвало на куски.

Я как можно лучше натренировал свои особенности, хотя сейчас мне казалось, что я могу в любой момент задохнуться. Я принял удар на себя, что было лишь красивым актерским выражением для обозначения паузы, но казалось легче, если я подойду к этому, как к сцене, выдумке. Паузы предназначены для таких моментов, когда что-то в сцене или твоем персонаже меняется. Эти мгновения для изменения.

Боже, это был чертовски сильный удар.

– Кейд…

Прежде, чем Гаррик успел сказать что-то приятное или утешительное, я вернул своего персонажа, вернул себя в происходящее действо. Я улыбнулся и состроил, как я надеялся, поздравительную гримасу.

– Это же здорово, друг! Лучшего парня она и не могла найти.

Это действительно была игра, хоть и плохая. Когда слова, слетающие с губ, не казались естественными, а разум оставался отдельным от того, что я говорил, неважно, как сильно я пытался оставаться в образе. Мысли мчались вперед, пытаясь оценить, купилась ли аудитория на мое выступление, купился ли Гаррик.

– Так ты непротив?

Было важно, что я не позволил себе сделать паузу перед ответом:

– Конечно! Блисс - моя лучшая подруга, и я никогда не видел ее такой счастливой, а это значит, что и я сам очень за нее счастлив. Прошлое есть прошлое.

Он потянулся через стол и похлопал меня по плечу, будто я был его сыном, младшим братом или собачкой.

– Ты хороший человек, Кейд.

Да, я был таким… вечно хорошим парнем, отчего постоянно занимал второе место. Смузи на языке отдавал горечью.

– На прошлой неделе у тебя были прослушивания, да?
– спросил Гаррик.
– Как они прошли?

О, пожалуйста, нет. Мне только что пришлось услышать о его намерениях предложения руки и сердца. А если мне еще придется продолжить их своим абсолютным провалом как аспиранта, то я проткну себя коктейльной трубочкой.

К счастью, меня спасло возвращение Блисс. Она засовывала телефон в карман, а на лице у нее играла широкая улыбка. Она встала возле стула Гаррика и положила руку ему на плечо. Меня внезапно поразила мысль, что она ответит ему “да”.

Где-то в глубине я ощутил в этом уверенность. И это убило меня.

Удар.

Удар.

Удар.

Я должен что-то сказать, что угодно, но я застопорился. Потому что это не было вымыслом. Это не пьеса, а мы не персонажи. Это моя жизнь, и перемены способны подкрасться и нанести удар в спину.

Не обращая внимания, Блисс повернулась к Гаррику и сказала:

– Нам пора идти, малыш. У нас сбор на репетицию на другом конце города через тридцать минут.
– Она повернулась ко мне.
– Прости, Кейд. Мне бы хотелось, чтобы у нас было больше времени пообщаться, но Келси пропадала без вести несколько недель. Я не могла не ответить, и у нас сегодня дневной спектакль для группы студентов. Клянусь, я все тебе компенсирую. Ты сможешь завтра прийти на наш День Благодарения для сирот?

Я несколько недель избегал этого приглашения. Я был практически уверен, что эта встреча с кофе затевалась именно для этой цели. Я был уже готов уступить, но теперь не мог. Я не знал, когда Гаррик собирался сделать предложение, и не мог находиться рядом, когда это произойдет или уже после этого. Мне нужно было отдохнуть от них, от Блисс, от того, что в этой истории я второстепенный персонаж.

– Вообще-то, я забыл сказать тебе. На День Благодарения я собираюсь домой.
– Мне не нравилось ей врать, но я больше не мог этого вынести.
– Бабушка не очень хорошо себя чувствовала, поэтому я подумал, что было бы неплохо съездить.

Ее лицо приняло озабоченное выражение, а ладонь потянулась к моей руке. Я сделал вид, что не заметил, и отошел, чтобы выкинуть в ведро пустой стаканчик из-под смузи.

– С ней все в порядке?
– спросила Блисс.

– О, да, я так думаю. Наверно, просто вирусное заболевание, но в ее возрасте никогда нельзя знать.

Я только что в качестве оправдания использовал свою семидесятилетнюю бабушку - женщину, которая вырастила меня. Одним словом, повел себя как придурок.

– Ну что ж, передавай ей от меня привет, и что я надеюсь, скоро ей станет лучше. И безопасного тебе полета.

Блисс наклонилась, чтобы обнять меня, и я не отстранился. На самом деле, я обнял ее в ответ. Потому что какое-то время я не планировал снова с ней видеться до тех пор, пока не смогу сказать (без лжи), что с ней все кончено. И судя по тому, как все мое тело откликнулось на ее прикосновение, на это потребуется время.

Они уже собрались уходить, а я сел обратно, сказав, что собираюсь остаться и какое-то время поработать над домашней работой. Я вытащил пьесу, чтобы ее прочитать, но в действительности же я не был готов возвращаться домой. Я больше не мог находиться в одиночестве, взаперти со своими мыслями. В кофейне было достаточно людно, чтобы голова заполнилась гулом жизней и разговоров других людей. Уходя, Блисс помахала мне рукой через стекло, и я помахал ей в ответ, гадая, смогла ли она почувствовать необратимость этого прощания.