Пришлось взять труп на руки, чтобы не оставить на ковре предательские улики-полосы от волочения. Благополучно перевалив тело через перила балкона, Карат вернулся в комнату. Следовало бы по уму досконально ошмонать фатеру на предмет ценностей, но времени уже не было. Он досадливо поморщился – нет чтобы сперва спокойно обыскать квартиру, а уж потом выкидывать труп на всеобщее обозрение. А сейчас с минуты на минуту могут нарисоваться соседи или того хуже – менты. По известному закону подлости, они ведь постоянно появляются когда не надо.

У входной двери чутко прислушался. В подъезде пока было тихо. Стерев с дверной ручки отпечатки, вышел на лестничную площадку. Пользоваться лифтом в данный момент стал бы только дебил. Среди профи таких нет, а которые были – уже расстреляны. Застрять сейчас между этажами – не просто катастрофическое невезение, а расписка в собственном скудоумии и фатальной непредусмотрительности.

Поэтому, стараясь не слишком стучать каблуками, Карат покинул место преступления пешком.

Через полчаса он уже ловил кайф, забурившись в пивную забегаловку под звучным названием «Полярная звезда».

В голову навязчиво лезла мысль, что если бы он кому-то из коллег поведал про эту совершенно бесплатную свою мокруху, то ему просто бы не поверили. Или, еще того хлеще, – подняли на смех. Желая отделаться от наглючей мыслишки, Карат поспешил заказать двойную порцию «Кровавой Мэри».

На следующий день, хоть и очень не хотелось, он отправился во «Вспомни былое». Было неизвестно, как отреагирует на невыполнение Каменского «ликвидада» рыжий детина. Его ясные голубые глаза Карата не вводили в заблуждение. Он таких типов навидался в жизни. В лагерях в основном. И давно приметил весьма странную закономерность. Обычно такие невинные отстраненно-задумчивые глаза принадлежали самым отпетым и жестоким.

Слабо успокаивало лишь одно соображение – Цыпа, хоть и подписался на дело, но не успел получить гонорар...

Опасности надо смотреть прямо в лицо, рассудил Карат и уселся на самом виду в центре пивной. Для энергичного поднятия тонуса вооружился мощной батареей кружек «Жигулевского».

Хоть и ожидал этого, но, когда на плечо знакомо-тяжело легла рука, он все же вздрогнул. За его столиком по-хозяйски расположились Монах с Цыпой.

– Привет, братишка, – золотозубо улыбнулся Монах. – Все разлагаешься? Не боишься в запой оборваться? Или уже?

– Запоя бояться – лучше вовсе не пить! – ответил Карат и покосился на рыжего детину. – Нынче завязываю. Да и лавэ на исходе. Завтра махну в Каменск на заработок...

– Забудь. Надобность отпала, – равнодушно обронил Цыпа. – Проблема крякнула вместе с заказчицей. Не везет тебе, Карат!

– Вы о чем? – поинтересовался Монах, закуривая «Родопи».

– Как ты велел, я Карату одно простенькое дельце подбанчил, – стал объяснять рыжий. – Но заказчица, из наших ночных бабочек, к слову, вчерась самовольно в Сочи убралась, выпрыгнув с шестого этажа. Нервишки, по ходу, протекли. Пила она...

– На «унесенных ветром» сильно смахивает, – заметил Монах. – Колись, Цыпа, где девка солнце тебе заслонила?

– Обижаешь, Евген! – оскорбился рыжий. – Я пальцем ее не трогал. В натуре. Да и зачем? Она же доход нам приносила.

– Выходит, фирма терпит убытки? Почему меня не поставил в известность? – Монах недовольно нахмурился.

– Никаких убытков. – Цыпа уже успокоился. – Последнее время телка не активно подворачивала – заработок шел ниже среднего. По уму надо было уж давно заменять ее в «Большом Урале». Кандидатура подходящая есть на примете. Так что – все к лучшему.

– Лады! – Монах потерял всякий интерес к теме и повернулся к Карату. – Выходит, ты один пострадал в финансовом отношении. Чем заняться намереваешься?

– Если предложение твое все еще в силе, то я, пожалуй, его приму. – Карат досадливо вздохнул. – В одиночку у меня что-то не больно наваристо получается...

– Вот и ладушки! – Монах поднял палец, подзывая Ксюшу, – Необходимо отметить пополнение в наших рядах!

На столе, как и в прошлый раз, мигом появились хрустальные рюмки, коньяк и апельсины...

...За окошком избушки раннее летнее утро уже энергично рвалось к власти, расстреливая из-за горизонта солнечными трассерами ночное небо. Явно капитулируя перед этим мощным натиском, темное небо с каждой минутой все больше трусливо бледнело.

– Так и очутился я у тебя на службе, – закончил свою исповедь Карат. – Не раскаиваюсь в откровенности. Давно хотел рассказать, да случая подходящего все не было.

– Все путем, братишка, – успокоил я. – На твоем месте, по ходу, действовал бы так же.