Шрифт:
— Мне просто нужно было обо всём подумать, — говорит он. — Позволить этому дойти.
— Да, — говорю я. — Я, вероятно, сделаю это, когда буду пытаться уснуть сегодня ночью. Это было очень большое дело для меня.
— Я знаю, — говорит он. — Ты рада, что рассказала?
— Да, — говорю я без колебаний.
— Хорошо, — говорит он, прикладывая фотоаппарат обратно к лицу. — У меня всё же есть ещё один вопрос.
Моё сердце пропускает удар; этот тон его голоса.
Щелчок.
— Ты говорила, что Бетси выполняет вечернюю работу, — говорит он.
— Да, — говорю я, полуулыбаясь.
Щелчок.
— Футбол вечером.
— О, правда? — я притворяюсь удивленной.
Щелчок.
— Была одна игра, в частности, мне любопытно, — говорит Шон до сих пор из-за камеры.
— Это была я, — шепчу я, прежде чем очередная волна разобьется о скалу.
Шон опускает камеру и достает из кармана крышку объектива. Он закрывает его и откладывает камеру. Затем в мгновение ока приближается ко мне. В двух сантиметрах от моего лица он шепчет:
— Докажи.
И я доказываю.
Глава 14
На следующий день после школы я еду вниз по дороге, в то время как мама едет вверх. Когда проезжаю мимо, вижу, что она одета в свою медицинскую униформу, должно быть, направляется на работу. Во мне вспыхивает нервное возбуждение, когда я размышляю, стоит ли мне воспользоваться возможностью проверить ее офис в течение дня. У меня смешанные чувства; съезжаю на обочину и оборачиваюсь.
Мама так далеко впереди меня и ее не видно, но на полпути вниз по склону я замечаю, как она поворачивает в противоположную сторону от работы.
— Ну вот опять, — бормочу я про себя. — И куда мы направляемся на этот раз?
Я следую за ней, осознав спустя несколько минут, что мы едем по дороге к офису.
— Ты так на работу опоздаешь! — говорю я громко, раздосадованная. Звонит сотовый; «Дом».
— Ты опаздываешь, — говорит Бетси.
— Я знаю, извини, — говорю я. — Я слежу за мамой.
— Правда? — спрашивает Бет, ее голос немного поднимается. — В больницу?
— Нет, я видела, как она уезжала, и я собиралась воспользоваться моментом, когда она на работе, чтобы проверить тот офис, но она едет туда. В действительности, подожди, повиси секунду. — Я кладу телефон так, чтобы могла использовать обе руки для парковки. — Хорошо, я вернулась. Мне надо было припарковаться. Она входит внутрь.
Я наблюдаю и рассказываю Бетси, как Мама вытаскивает ключи из сумочки и открывает дверь. Она входит, а я жду.
— Что сейчас происходит? — пять минут спустя спрашивает Бет, устав выслушивать о том, каким очаровательным был Шон сегодня на занятиях.
— Все еще ничего, — говорю я.
— Что, она все еще находится там?
— Наверное, — говорю я, вздыхая.
— Ну тогда возвращайся, — говорит она. — Я могу опоздать на занятия.
— Хорошо, — говорю я, качая головой. Мы отключаемся, и я почти вставляю ключ в зажигание, когда решаю попытаться заглянуть внутрь. Если мама поймает меня, она будет в ярости, но не злее, чем сейчас.
Выпрыгиваю из машины и перехожу улицу, затем иду вдоль стены здания. Когда я оказываюсь прямо перед зданием, меня охватывает нервозность, я решаю вернуться, но что-то заставляет меня двигаться дальше. Поднимаюсь по ступенькам и складываю свои руки чашечкой, чтобы заглянуть в окно рядом с парадной дверью. Часть меня думает, что она, скорее всего, будет там, собираясь уйти. К счастью, ее там нет.
Внутри всего лишь обычный офис доктора или дантиста с регистратурой снаружи — за исключением того, что там нет администратора и зала ожидания с креслами и знаками отличия. Комната снаружи пуста. Я смотрю несколько минут, затем решаю уйти, но перед уходом я замечаю, как мама проходит мимо дверного проёма к дальней части офиса.
Она увлеченно читает что-то, передвигаясь из левой части здания в правую. У нее во рту ручка, и она выглядит так, словно она… работает? За исключением того, что она не в больнице. И больше не в униформе.